Завоеватель

Глава 1 Руада: Встреча с генералом

Руины Хандора ещё дымились.

Густой чёрный дым тянулся к небу, цеплялся за зубцы полуразрушенных стен, стлался по площади так низко, что казалось — сама крепость медленно гниёт заживо. Фасторская армия уже заняла треть всей Анхары а тепрь и Хандалузскике горы отошли в ее владения. Хороший кусок заглотил Фастор, вот только сможет ли он его переварить. Думала я, глядя на руины крепости в которой теперь распоряжался генерал Эктрам.

Я стояла у пролома в стене, прижимая ладонь к ране на плече. Кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы — тёплая, липкая. Каждый удар сердца отдавался тупой болью под ключицей.

Воздух был пропитан гарью.

И смертью.

Сначала я не поняла, что именно чувствую. Только когда ветер сменился и донёс сладковатый запах разлагающейся плоти, к горлу подкатила тошнота.

Телеги въезжали в ворота одна за другой.

Медленно.

Скрип колёс резал тишину сильнее криков.

На телегах лежали тела.

Наши.

Кузнец Борен — ещё вчера он смеялся на рыночной площади, вытирая сажу с лица огромной ладонью. Юный Илрин, красневший всякий раз, когда я заговаривала с ним. Старый Харг, учивший мальчишек держать копьё.

Теперь они лежали вповалку, как туши после бойни.

Один из фасторских солдат ткнул сапогом свисающую с телеги руку.

— Этот ещё тёплый.

Другой хмыкнул:

— Недолго.

И оба рассмеялись. Ублюдки, начавшие войну за человеческие ресурсы.

Я отвела взгляд и стиснула зубы.

Не потому, что испугалась.

Потому что вдруг поймала себя на страшной мысли — я ищу среди мёртвых мужа.

И надеюсь найти.

Холод пробежал по позвоночнику.

Я должна была молиться за его жизнь.

Вместо этого всматривалась в изуродованные лица с одной-единственной мыслью:

«Пожалуйста.

Пусть это будет он».

От этой мысли меня замутило сильнее, чем от запаха крови.

Рука сама легла на живот.

Пусто.

Даже теперь тело всё ещё помнило.

Под сердцем больше никто не бился.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание:

свинцово-сереое небо над горнным массивом, крики, магия, рвущаяся из моих вен, и голос мужа:

— Ещё!

Он знал.

Знал, чем мне это обойдётся.

Но победа для него всегда значила больше.

Я стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть.

Мерзавец.

Если он действительно мёртв…

Почему мне так трудно заставить себя скорбеть?

На площади было тихо.

Слишком тихо.

Жители Хандора стояли вдоль улиц — серые лица, пустые глаза. Женщины прижимали к себе детей, старики смотрели в землю. Они больше не верили, что спасение придёт. Не верили даже в завтрашний день

Никто не плакал.

Будто слёз больше не осталось.

Только Марена тихо раскачивалась рядом со мной, шепча что-то одними губами.

Наверное, молитву.

Она потеряла обоих сыновей ещё прошлой зимой. А сегодня еще и мужа.

Я хотела подойти к ней.

Обнять.

Сказать хоть что-нибудь.

Но какие слова способны пережить войну?

Генерал Эктрам стоял на ступенях ратуши — высокий, прямой, с жестокой усмешкой на лице. Он наслаждался этим зрелищем. Наслаждался нашим горем.

Высокий.

Спокойный.

Слишком спокойный для человека, ступившего на площадь, заваленную трупами.

Он смотрел на нас так, будто оценивал новый скот перед покупкой.

Ни ярости.

Ни торжества.

Это пугало сильнее всего.

Его солдаты переговаривались, смеялись, тыкали в тела копьями, проверяя, нет ли среди них ещё живых.

Его взгляд скользнул по толпе и остановился где-то совсем рядом.

— Где она? — его голос, резкий, как удар хлыста, разрезал гнетущую тишину. — Где жена командующего, что стоял во главе обороны Амендора? Вы знаете, о ком я. Не стоит испытывать моё терпение. Хочу взглянуть на эту прославленную женщину. — Голос прозвучал негромко.

Но площадь будто сжалась.

Никто не шелохнулся.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Рана на плече снова запульсировала.

Только не сейчас.

Только бы устоять.

Марена рядом вздрогнула. Я увидела, как дрожат её руки. Как она смотрит на тела. Как ломается.

Медленно.

Окончательно.

— Прости меня… — прошептала она. — Я так устала от потерь...

А потом шагнула в сторону.

— Госпожа Руада здесь!

Толпа ахнула.

Кто-то закрыл лицо руками.

Кто-то отвернулся.

А Марена стояла, сжав кулаки, и плакала так тихо, будто боялась даже собственных слёз.

Я не винила её.

Война перемалывает людей.

Сначала забирает сон.

Потом близких.

Потом надежду.

А однажды забирает и тебя самого.

Генерал медленно повернулся ко мне.

Его взгляд остановился на моей окровавленной одежде.

На мгновение в янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Так это и есть госпожа Руада де Виль…

Он спустился со ступеней.

Неторопливо.

Будто мы были на приёме, а не среди дыма и мёртвых тел.

Солдаты расступались перед ним мгновенно.

Я заставила себя выпрямиться.

Хотя ноги дрожали.

— Я представлял вас старше, — произнёс он, остановившись совсем близко.

От него пахло кожей, конским потом и дымом.

— А я вас вообще не представляла, — огрызнулась я.

Рядом кто-то шумно втянул воздух.

Солдаты напряглись.

Но Эктрам вдруг усмехнулся.

Только глазами.

— Значит, слухи не лгали.

Его взгляд опустился ниже.

На мгновение задержался на моей руке, лежащей на животе.

Слишком долго.

У меня перехватило дыхание.

Нет.

Только не это.

Неужели он уже всё понял?

— Интересно, — тихо произнёс он.

И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.

Не за себя.

За то, что этот человек может сделать с моей болью.

Он приблизился ещё ближе.