Завтра мы проснемся другими

Глава 9.

Три дня в реанимации, два из которых не приходила в сознание, а потом перевод в обычную палату. Я разглядывала множественные гематомы и ушибы на своем теле и не узнавала отражение в зеркале. Снова повезло. Переломов не было, но в голове постоянный туман. И еще. Я не могла говорить. Совсем. Врачи разводили руками и говорили, что часть мозга, отвечающая за речь, не повреждена. Дело было в перенесенном сильном болевом шоке, и никто не мог сказать, когда я смогу говорить вновь.

Но Оля… Оказывается, это так страшно – думать о том, что в любой момент можно потерять дорогого тебе человека. И не будет больше посиделок в кафе, вечных споров Стаса и Оли, писанины в нашей итак исписанной тетрадке, кучи вопросов о том, как там далеко, в Дагестане празднуют свадьбы и другие праздники. Не будет всего этого. Я хотела плакать, кричать и вырываться из объятий мамы, чтобы вернуться в реанимацию. К ней. Но я молчала и смотрела в потолок. Слезы не шли, язык онемел. Словно кукла я сидела на кровати, а мысленно говорила с Всевышним. Как оказалось, удар пришелся на девушку, которая стояла ближе нас к входу, и на Олю. Незнакомка скончалась на месте, а моя подруга продолжала лежать в коме и прогнозы были неутешительные.

Мама настолько волновалась, что не позволяла вставать, не пускала ходить в столовую отделения. То приносила что-то из дома, то заказывала еду. И на этот раз она уехала домой, чтобы переодеться и привезти еды. Я наблюдала, как ветер хозяйничал, расшатывая деревья, поднимая опавшие желтые листья и раскидывая их вокруг, когда дверь одиночной платной палаты распахнулась.

- Гамид, подожди, я тебе говорю! – слышалось из коридора. – Рано тебе к ней идти.

Но Гамид, естественно, уже был в палате, обнимая меня как хрустальную вазу. Я ничего не чувствовала. А по его глазам было видно, что он не спал несколько суток и, возможно, плакал. Выпустив из объятий, парень осторожно коснулся большого синяка на щеке, нежно провел по нему указательным пальцем, а затем поцеловал. Осторожно, стараясь не причинить боль. Впервые за все время общения, между нами было что-то тактильнее сплетения рук. Первый взрослый поцелуй в моей жизни. Все это я пыталась проанализировать гораздо позже, когда туман в голове рассеялся. Но в тот момент я не понимала что чувствую. Чувствую ли что-то вообще? Сердце стучало, но эмоции словно выключили. короткий поцелуй и снова объятия, которые были прерваны шокированным голосом мамы.

- Салима?!

Гамид резко отошел и наши с мамой взгляды встретились. Негодование. Шок. Разочарование. Разочарование? Я растерянно посмотрела на парня, который также растерянно смотрел на меня.

- Меня зовут Гамид. – в следующую минуту он протянул руку маме, стараясь не касаться ее взглядом. – Давайте лучше выйдем, и я Вам все объясню.

Я замотала головой. Раз уж суждено было познакомить Гамида с семьей при таких обстоятельствах, то пусть все будет открыто. В телефоне быстро набрала текст, отдав устройство парню.

- Рассказать как есть? – я кивнула. – Ты уверена? Хорошо. Давайте сядем. – Гамид подвигает маме стул и присаживается сам.

Несмотря на свое состояние сейчас, прекрасно помню что было ранее. Я тянула с знакомством родителей, не говорила ничего маме и находила отговорки подаркам, говоря, что это просто поклонники. Мне всегда было очень комфортно с Гамидом, но не было того самого сбивчивого дыхания, мурашек по спине, ощущения, что сердце уходит в пятки и становится трудно дышать. Не было всего этого. Вернее, было. Но не когда рядом он. Было много лет назад, в той самой прошлой жизни. А в этих отношениях я всегда чувствовала много тепла и заботы, но не могла отдавать в равной степени. Ощущение, что занимаю место более достойной девушки, часто мешало разобраться в том, люблю ли я его на самом деле. А сейчас, когда скрывать уже нет смысла, а мои эмоции перестали работать, я пришла к решению, которое, казалось, не смогу принять еще очень долго.

- Мы познакомились с Салимой в университете. Я преподавал им всего один семестр. Если честно, думал, что наше знакомство произойдет при более позитивных обстоятельствах, но честно очень рад наконец с Вами познакомиться лично. Мои родители в начале двухтысячных переехали в Москву, и мы так и остались здесь. Они оба старшие научные сотрудники Российской академии наук. Лакцы. Ну, естественно, и я тоже. – перебирая пальцы быстро говорил он. – Был женат, детей нет. К Салиме отношусь исключительно серьезно и в любое удобное для вашей семьи время хотел бы прийти, чтобы познакомиться семьям поближе.

Мама молча смотрела, не перебивая. Наступила тишина. Я видела, как волновался Гамид, и как хладнокровно вела себя мама. Гамида понимала, но мама? Как минимум, она должна была задать ему кучу вопросов, а еще раньше жутко возмутиться и закатить скандал из-за моего непристойного поведения. Но она продолжала молчать. Затем встала, развернулась и ушла.