Завтра не наступит

Глава 2

Ясно взглянула на мир только когда очутилась в паланкине, который несли четыре человека в расшитых золотой нитью одеждах. Отодвинув резным веером алую ткань, загораживающую ликаю от будущих взглядов зрителей торжественного шествия, выглянула на улицу сквозь алую же вуаль, закрепленную в волосах шпильками с коваными цветами на навершиях. Никто из посторонних не должен был видеть лица ликаи. Взгляд тут же уперся в спины несущих ее паланкин людей, затем в окружающих стражей. Они только подошли к месту начала шествия. Широкая улица была заполнена выступающими: мастеровыми и подмастерьями, учеными мужами, торговцами, мальчишками, несущими в руках флагштоки с развевающимися флагами, ослепляли красотой и разноцветьем нарядов танцовщицы. И, конечно же, поражали своей недоступностью и неподвижностью прорицательницы, пугающе тихо стоящие прямо за паланкином ликаи. Яхмес не видела их, но ярко представила. Их лица скрывают такие же вуали, но в храме жрицы открыто общались с посетителями, не скрываясь. Сегодня же они будут сопровождать ликаю на ритуал прорицания в день Солнца, поэтому одеты в традиционную одежду: широкие штаны из легкой развевающейся ткани, похожие на юбку в пол и короткий, не скрывающий живота, верх. Излишнюю откровенность, символизирующую открытость миру, скрывала длинная вуаль, складками доходящая до пояса. Не правда ли, что символ открытости оказался скован плотной дымкой, заглянуть за которую дано не каждому?

Раздался звук барабанов, пробивающийся сквозь шум толпы и зашумевших немногочисленных зевак. Большинство горожан соберется на площади, где парад самых достойных шествующих встретит царская чета с наследником и свитой.Парад начался.

Неспешно шествие двинулось вперед, к самому просторному месту города. На площади вот уже как три сотни лет располагались солнечные часы с каменной стрелой в серединке. В день Солнца они использовались как алтарь для проведения ритуала. Забивалось жертвенное животное, и его кровью царь окраплял стрелку часов. И пусть Мраморис будет процветать вечно, устремляя в небеса многочисленные башни.

Яхмес удобнее устроилась на подушках паланкина. Сквозь ткань не так легко было различть, где они проходили, но казалось, что шествие будет длиться вечно. Тонкие стенки не позволяли скрыться от шума столь же успешно, как и от непрошеных взглядов. Мысли то и дело уносились далеко-далеко, напоминая о его руке на спине. Яхмес улыбнулась и, испугавшись собственных чувств, скрыла лицо за тенью веера. Вдруг, несмотря на жаркую погоду, она почувствовала холодок, оставивший мурашки на коже. Словно чей-то пристальный взгляд, пробирающий до дрожи. Сложив веер, она снова выглянула на улицу. Шествие было близко к завершению, по обеим сторонам дороги существенно добавилось громко кричащих зрителей. Считалось, если ликая услышит твое желание на следующий год, оно обязательно дойдет до того, кто его исполнит. Теперь же, заметив, что ликая выглянула из паланкина, они закричали еще громче. От неожиданности Яхмес выронила веер, что тут же упал на землю. Один из мальчишек, что нес флаги прорицательниц, кинулся за веером, подобрал и протянул ей. Ликая, встретившись с ним взглядом из-под вуали, замерла. Ей почудилось, что в его глазах промелькнуло то, что она уже видела. Или кто-то… Бешено застучало сердце, грозя остановиться, но тут мальчик отвел взгляд и посмотрел под ноги, стараясь на запнуться, и Яхмес быстро взяла веер из его все еще протянутой руки и вручила ему шпильку. Народ одобрительно заулюлюкал, мальчик покраснел и сразу же отошел. Ткань паланкина была задернута обратно и больше до самой площади не открывалась.

Подозревая, что ее бедное сердце не выдержит переживаний этого странного, только-только начавшегося дня, Яхмес сидела с закрытыми глазами, всем телом чувствуя покачивания паланкина. Это ощущение… То, что она почувствовала, когда взглянула на того мальчика… Не поддавалось описанию. Похоже на... заинтересованность? Но это точно было что-то извне, никак с подростком не связанное. Когда он отвернулся, чувство присутствия сразу же пропало. Паланкин остановился. Прибыли.

Бой барабанов затих, толпа уважительно затихла, но шум остался. Просто звук сотен людей, стоящих вместе. На площади должно было остаться не так много шествующих, иначе всем не хватит места. Не желая выглядывать из паланкина, Яхмес стала угадывать по размытым силуэтам, кто есть кто на высокой трибуне. Там точно был царь, его жена и наследник, пара советников, верховный генерал, и, конечно, ее наставница, Кереда – верховная жрица прорицательниц. Настало время для торжественной части праздника. Сейчас они произнесут речи, поздравления, в общем, ничего примечательного, и перейдут к главной части – жертвоприношению. Где-то на площади своей печальной участи дожидается бык с позолоченными рогами, которого неделю кормили самой изысканной пищей. Затем на площади устроят праздничный пир, где раздадут кусочки бычьего мяса, а ликая вместо обеда отправится в храм готовиться к самому главному ритуалу в году. Приносить в жертву, ее, конечно, не будут. Ликае на празднике выделена следующая роль – предсказание будущего для всей страны до следующего дня Солнца.

Еще теплые, тягучие капли крови окропили шершавую поверхность стрелки. Царь провозгласил, впечатав ладонь в кровь на камне:

- Мы веруем в наших предков, руку, ведущую нас через тьму к берегам светлого будущего, в тех, кто всегда с нами. Мы веруем в тех, кто может указать нам этот путь.

После необычайно краткой речи он поднял окровавленную ладонь в воздух, и вся площадь, притихшая до этого, словно взорвалась в криках и аплодисментах. Царь, степенно ступая, подошел к паланкину ликаи.

- Мы приветствуем тебя, ликая. Проведи же нас сквозь туман, - и протянул руку к паланкину.