Завтра не наступит

Глава 5

Парий выругался сквозь зубы на так некстати скрипнувший старый пол, что мог разбудить брата. Несмотря на то, что получилось хорошо продвинуться по службе, он все еще жил вместе с семьей. Небольшой аккуратный домик, с четырьмя комнатами, уютной кухней и гостиной словно был построен для них, пусть и был уже в годах, местами требовал ремонта. Да и то, чтобы переехать сюда из тесной развалюхи, в которой они раньше обитали, ему долгое время приходилось откладывать деньги. Хотя Парий был и вторым по старшинству сыном, на его плечи легла ответственность за больного отца, нигде прежде не работавшую мать и братьев с сестрами. Старший же сын, ученик в одной из знаменитых гончарских мастерских, отрада родителей, однажды ушел из дома, собрав свои вещи и не сказав ни слова. Где он, до сих пор было неизвестно.

- Брат, куда ты идешь? – сонно пролепетал младший, которого так не хотел разбудить Парий, собиравшийся идти на работу ни свет, ни заря.

- У меня много дел, Ло, - прошептал он, подходя к постели ребенка и потрепав его по растрепавшимся темно-русым кудряшкам, - Спи, еще рано.

- Ты придешь поиграть со мной сегодня? – с надеждой спросил Лотрин.

- Прости, но не знаю, когда вернусь. Наверное, ты будешь уже спать. До встречи, утенок, - попрощался Парий и вышел.

Улица и утренний мерклый воздух сгоняли остатки сна. Быстрым шагом Парий направился к расположенному не так далеко храму. Вот еще одна причина, по которой ему так нравился этот дом.

Прошло уже три дня с пропажи ликаи. Время выдалось напряженным, а сегодняшняя ночь была первой, когда получилось прийти ночевать домой. В его покоях в храме пусть и было удобнее, но в любую минуту могли зайти с докладами или с неотложными делами, которыми, честно сказать, Парий был сыт по горло. Три дня прошло. Ликая наверняка уже мертва.

Как бы то ни было, а в произошедшем необходимо разобраться, разложить по полочкам и поставить жирную точку. Впрочем, как и на его карьере. Он так упахивался, что семья не видела его неделями, чтобы подняться как можно выше и обеспечить уход за родителями и хорошее будущее своим младшим. И вот, однажды настал тот момент, когда Кереда лично назначила подающего надежды жреца на пост помощника ликаи. Это многое значило для него. Как в материальном плане, так и в плане подъема по карьерной лестнице. Оставалось только работать, не покладая рук, не разочаровывать тех, кто выше, и, возможно, можно было бы надеяться стать Верховным жрецом. Недавние события безжалостно уничтожили теплящуюся надежду.

Кто он теперь? Помощник без того, кому нужно помогать? Да и как теперь храм будет справляться без ликаи? Одно только ее наличие возвышало статус храма над той же гильдией торговцев до небес. Но у нынешней ликаи до сих пор не было преемницы, и как так вышло, он сам себе не мог объяснить. Кереда почему-то никак не велела Яхмес подсмотреть судьбу и выяснить, кто станет следующей, в кого вольются силы почившей предсказательницы. Во всем этом просматривалось нечто подозрительное, как и в произошешем. Записка? Она что, хотела убежать с любовником? Если это так, то ему жаль горе возлюбленных. Кто, как не ликая, должна представлять, что случится, если она перестанет принимать эссенцию.

Парий за размышлениями не заметил, как достиг храма. Поздоровавшись со стражами коротким кивком, он шагнул внутрь этого монстра. Сейчас он не казался ему таким уродливым, как в детстве. Архитектура, что усказать, выглядела несколько необычной и смелой даже для современных построек, не говоря уж о древнем строении, каким и являлся храм, но оставляла приятное впечатление. Куда больше раздражала сама необходимость находиться здесь и выполнять распоряжения жрецов. А стоило только прийти домой и увидеть довольное лицо старшего брата, вернувшегося из мастерской, его одежду, заляпанную глиной, его руки, словно наливавшиеся силой… Ему больно было думать об этом даже сейчас. И нет, он уже не злился на брата, как раньше, и не поткал своим детским обидам. Парию было жаль того мальчишку, которым он был, жаль жгучих слез, что тот проливал, когда вместо ремесла, которому он мог бы посвятить свою жизнь, впустую, как казалось, тратит время в темных коридорах, с каждым днем становясь все бледнее кожей. Его высмеяли даже свои друзья, нарекшие его Червяком в честь тех белесых извивающихся телец, которые они доставали из земли, чтобы порыбачить. Сейчас же Парий был рад своему бледному оттенку кожи. А что стало с теми друзьями? Иногда мать рассказывала ему какие-то сплетни, что она любила собирать на рынке, выбирая зелень посвежее и специи подушистей. Но он даже и знать не хотел.

Парий провел рукой по отполированной до блеска стене, по извилистым каменным узорам, точно прощаясь. Горло словно сжалось в комок, мешавший дышать. Когда он был совсем мальчиком и только приступил к службе здесь, то собственноручно выдраил, кажется, все полы и стены здания, исследовал каждый уголок. Кроме тех мест, в которые пускали только посвященных, вроде архивов, Мустагегеона или пещер, с плачущих сводов которых собирали эссенцию. Почему-то в один из дней точно решил для себя, что попадет туда. И добился своего. И даже ворота царского дворца теперь для него не являются помехой.

Произошедшее ему не нравилось. Мягко говоря, пропавшая ликая хуже горькой редьки, застрявшей в горле, усложняла ему жизнь. Он даже порой удивлялся, почему он до сих пор не сидит где-то в подвалах городской тюрьмы. Наверное, хватит и Кроциуса с Титом. У них дела обстояли еще хуже. Если не выяснится, что произошло, им грозит заключение или каторжные работы в шахтах.

В храме все как всегда. Парий даже немного успокоился и отрешился от беспокоящих мыслей. Но все же, невиданное дело! Допрос всех в башне не ничего не выявил, да и куда они могли подевать девушку? Ее, как яблоко, не спрячешь в карман. Что насчет Кроциуса… Тот, хоть и выглядел подозрительным, к этому делу руку точно не прикладывал, иначе это походило бы на самоубийство. Тит же вообще выглядел кристально чистым. Однако, в таких делах всегда остается вероятность, что стражей могли подкупить, и сумма взятки многократно покрывала и заключение и даже каторжный труд.