Завтра не наступит

Глава 9

Ведьмина долина – шипящий край теплых озер, подпитываемых прорывающимся наружу теплом преисподней. Маленькие уютные водоемы, окруженные садами ярко-зеленый аридий. Они роняют изумрудные лепестки в курящуюся паром воду, что тут же окрашивает их в насыщенный кровавый цвет. К одному такому озеру-чаше, тесно прижавшемуся к водопаду, роняющему воды грубо, словно бы с плеча с грозно нависшей отвесной скалы, и направилась Кереда. Она расшнуровала высокие сапоги, ступила босыми ногами на колючую траву. Воздух здесь был впору местности: искристый, неуловимо пахнущий парами Мустагегеона. И он должен так пахнуть. Когда-то давным-давно, в этих местах стоял первых храм. Отсюда брали начало истоки всей истории провидиц. Строгий, похожий на груду сваленных в кучу камней, он был разрушен неизвестной силой бесчисленное количество лет назад, а руины его уже оплели в удушающих объятиях стебли вьюна. Кое-что все же осталось от прошлых дней, и Кереда любила здесь бывать, собирать остатки мудрости древних. Когда-нибудь она покажет это место Яхмес, если мир к тому времени окончательно не сойдет с ума.

Вот и озеро. Зеркало не отражало неба, ведь его поверхность почти целиком закрывал бесконечный ковер из листьев. Красные и острые, точно кинжалы, они безмятежно качались на водной глади, потревоженные волнами пробегающей ряби. Молочный парок поднимался от воды и тут же испарялся, не успевая заполонить весь мир. И ничего не слыхать, кроме шума падающих брызг.

Удастся ли увидеть хранителя? Иногда здесь можно заметить юркую ленту. Змей скользил среди листьев, закручивался спиралью, не позволяя разглядеть свой цвет. Никогда не подплывал близко, не пытался напасть, но когда он был виден, всегда бывал где-то неподалеку. Сегодня, похоже, не покажется.

Кереда оставила одежду на мягком от травы береге, почувствовала, как волосы ложатся и закрывают обнаженную спину. Прислушалась к себе. Ей нравилось это ощущение. Казалось, что еще немного, и ее тело сольется с водами озера, с таинственным и дышащим местом. Останется здесь навсегда. Зрением, дыханием, слухом, обонянием и душой без обременяющей оболочки.

Вода была горячей. Намного теплее, чем обычно. Несколько осторожных шагов, и … Когда вода коснулась колен, среди вяжущей тишины прозвучал треск ветвей, точно гром. Кереда повернула голову на звук, прислушалась. Ничего. И зашла в воду по шею.

Она плыла, медленными гребками словно взрезая гладь воды, и приближалась к водопаду. Шум усиливался, на кожу капали мелкие брызги. Вот и преграда. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Кереда нырнула под воду, на мгновение почувствовав, как запутавшиеся в волосах листья остаются на поверхности.

Темно, но ее ведет вперед неизъяснимое предчувствие, что всегда выводило ее в нужное место. Руки задели камень. Она ощупывает его, находя знакомые щербинки. Еще немного поиска и ладонь проваливается в пустоту. Нужный проход. Кереда протискивается в узкий провал, случайно оцарапав бедро о камень, чувствует острую боль.

Протестуют легкие против заканчивающегося воздуха. Жрица устремляется вперед, и, наконец, поднимается на поверхность. В еще более темную и глубокую темноту.

Первый глоток воздуха – самый лучший, самый вкусный, долгожданный. Кереда быстро добирается до берега. Цепляется за камень, и выбирается. Оставшиеся капли шипят, точно масло на раскаленной сковородке, щиплются и понемногу досуха впитываются в кожу, в волосы, напитывая их влагой и силой. Молодостью. Вот и весь секрет.

По ней и не скажешь, но жрица чуть старше царя, которому уже пошел седьмой десяток. Кереде же давали лет сорок, не больше. И все из-за этой чудесной огненной воды. Одним из интересов храма была торговля снадобьями для кожи, в которых содержалась эта вода, количеством буквально меньше одной капли. Да что там, одной капли хватало, чтобы сделать бочку таких зелий. Они были баснословно дорогими и действовали пропорционально содержащемуся действующему веществу, а также очень быстро теряли свой эффект, постепенно подсаживая щедрых покупательниц на постоянные траты, как на наркотик.

Кереда провела ладонями по рукам, по плечам, спустилась вниз по груди и животу, рассмотрела мелкую неприятную ссадину на бедре. Так волнительно было каждый раз ощущать пьянящую радость от разгладившейся кожи. Но было бы все так радужно, верховные жрицы жили бы вечно. Со временем организм словно отторгал воду, выработав иммунитет, и откликался на чудесное омоложение не так сильно. Когда-то сие явление совсем перестанет действовать, выгадав лишь с десяток лет дополнительной жизни. Но и этого было достаточно.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Стало намного светлее: на покатых сводах пещеры лежал налет, что едва заметно освещал пространство. Кереда уже различала ровную, словно отполированную площадку, большое количество оплавленных свечей на ее дальнем конце прямо у ног четырехметровой статуи.

Жрица зажгла свечи припасенными заранее спичками. Пространство осветилось желтым пламенем, бросающим невнятные тени на ноги статуи. Ее лицо в вышине оставалось в глубоком мраке. Но Кереде это было не нужно. Она запомнила это лицо с тех пор, как впервые увидела. Давным-давно. Женщина, одетая лишь в тонкую тунику с оголенным плечом стояла, закрыв глаза. И каждая черта ее была умиротворена настолько, насколько светилось яростным огнем решимости третье око, что проглядывало прямо во лбу. Руки же ее были протянуты вперед, точно вопрошая или же прося остановиться, помочь. Созерцание творения прошлого вызывало у Кереды двойственные ощущения. Она понимала, что в этой женщине древние скульпторы выразили основу ремесла провидиц, но все же… Было в ней что-то противоречивое ее взглядам на мир.