Завтра непременно взойдет солнце

Глава 1. Завтра непременно взойдет солнце

Завтра непременно взойдет солнце

«На Сеульском мосту самоубийц погасла подсветка.

«Уже два часа ночи», — Ким Сури смотрит на экран телефона.

Ставит ровно кроссовки у перил. Рядом кладет рюкзак с запиской внутри. На рюкзаке пришита бирка с именем «Ким Сури».

Смотрит на надпись на перилах: «Завтра непременно взойдет солнце».

Вздох: «Но только не для меня».

Последний взгляд на луну.

Бульк. Все.»

До Ун отвел взгляд от монитора лэптопа и убрал дрожащие пальцы с клавиатуры. По щекам бежали ручейки слез. Эта маньхва далась ему не легко. Он долго собирался с мыслями, копил в себе душевные силы, чтобы сесть и написать финальную часть. Как автор маньхвы, он полюбил свою героиню и очень не хотел, чтобы она заканчивала жизнь в свои девятнадцать лет — вот так, спрыгнув с моста. Но как Чернила Судьбы, он обязан был записать в книге жизни так, как человек заслуживал, согласно деяниям, в прошлой жизни. Внутри До Уна все дрожало, словно он выпил целую склянку со змеиным ядом и теперь этот проник в его мозг, сердце и… возможно душу. У созданного из лунных чернил существа, который не являлся ни человеком, ни богом, скорее всего, не было души. Но то, что он сейчас испытывал, До Ун характеризовал как «болит душа».

Он закрыл документ и встал из-за стола. На кухонном столе стоял графин с лимонной водой. До Ун взял стакан и принялся наливать воду. Руки по-прежнему дрожали и часть воды пролилась мимо стакана. Он тихо выругался, оторвал от рулона несколько бумажных полотенец и принялся вытирать воду. Наконец, убрав лишнюю жидкость со столешницы, он взял стакан и подошел к огромному витражному окну. В ночной мгле разными цветами светился Алмазный мост. Наблюдая за тем, как меняются цвета, До Ун вел войну с собственными мыслями:

«А может, переписать финал и дать Ким Сури достойную жизнь без издевательств в школе и давления родителей? Пусть поступит в свой медицинский, стане врачом и спасая сотни жизней каждый день, отработает свою карму?»

«Если Камынчжан об этом узнает — она меня растворит в своей чернильнице, как уже грозилась десятки раз», — возразил сам себе До Ун.

«Да пока она разберет свиток с судьбой этой девочки, Ким Сури уже состарится!»

«Тогда Камынчжан накажет еще сильнее…»

«К тому же, читатели маньхвы хотят сильных эмоциональных историй. Они требуют больше стекла. Что ж, хотели стекла — получайте! Я принес вам в жертву мою несчастную Сури. Так отплатите же мне неугасаемой читательской любовью».

Решение принято. До Ун судорожно вздохнул. В руках он все еще держал стакан. Маньхвака в три глотка расправился с водой, шумно выдохнул и прикрыл глаза. В голове промелькнул образ девятнадцатилетней школьницы, которая на кануне дня своего рождения прыгает с высокого моста. До Ун потряс головой, чтобы отогнать от себя этот прилипчивый образ. По крайней мере, теперь с чистой совестью можно отправить менеджеру сценарий с финалом маньхвы. Он взглянул на циферблат электронных часов, который высвечивался на колонке Marshall: «23:45».

— Пора, — сказал сам себе До Ун.

Маньхвака вернул опустевший стакан на столешницу и вернулся к лэптопу. Открыл почту и в два клика отправил файл менеджеру с законченной маньхвой, которую назвал «Завтра непременно взойдет солнце». Уже завтра ее перешлют художнику и тот начнет отрисовывать фреймы. До Ун провел рукой над рабочим столом и на его поверхности появился свиток из рисовой бумаги — такой, который делали еще с древнейших времен.

— Прощай, малышка Ким Сури. Я бы очень хотел помочь тебе, но как видишь, обстоятельства против тебя. Богиня Судьбы уничтожит меня, если попытаюсь тебе помочь. А мне хочется еще пожить среди людей. Сейчас я известный и любимый тысячами поклонниками маньхвака с большими гонорарами. Сложно отказаться от такой жизни.

Он еще немного покрутил свиток в руках. Внутри всколыхнулось прежнее болезненное чувство, одолевавшее его, когда была поставлена финальная точка в маньхве. В голову закрался червь сомнений. До Ун снова взмахнул рукой и на столе появились тушечница с кистью. Рука потянулась к ним.

Эпоха Чосон

1409 год

Я был первым, самым лучшим и от того самым любимым помощником Богини Судьбы, которых она создала из собственных чернил. Именно на меня Камынчжан возложила миссию писать судьбы корейских ванов[1]. Я старался жить поблизости с императорским дворцом чтобы лично наблюдать за тем, как живут члены императорской семьи. А заодно проверял как сбываются мои записи в их книгах судеб.

Когда на престол взошел Ли Банвон, будущий Тхэджон[2], я отправился во дворец, чтобы сдать экзамен на государственную службу. Мне было скучно жить вне стен дворца и вести уединенную жизнь. Роль придворного историка тогда казалась мне забавной и увлекательной — легко вести записи всех действий императорской семьи, когда ты уже знаешь все наперед. Ведь я сам прописывал их судьбы, согласно деяниям в их прошлых жизнях. Экзамен я сдал блестяще и получил заветную красную табличку с моим именем и результатами экзамена, дающую право на вход во дворец. Меня направили в Чхунчхугвон — павильон, где обитали историки страны. Я был новичком поэтому меня назначили писать сиджонги[3] в восточном дворце тонгуне — дворце наследника короля. Это был красивый, просторный павильон на берегу озера, который назывался Вольги «Пруд, освещенный лунным светом». Если бы знал тогда, чем обернется для меня это назначение, я бы сто раз подумал, прежде чем сдавать кваго и вообще вмешиваться в то, что предначертано судьбой.