Завтра непременно взойдет солнце

Глава 3. Токпокки для фанатки

2. Токпокки для фанатки

В ее глазах отражался город. Слезы высохли, но взгляд остался влажным и придавал глазам особый блеск, отчего ночные вывески, мелькавшие за окном такси, отражались в них особенно ярко. Гнев, вырвавшийся после непрошенного спасения, угас, оставив после себя опустошение, грусть и усталость. Сангсахва судорожно вздохнула и прижалась лбом к холодному стеклу автомобиля. До Ун тайком бросал на нее взгляды, пытаясь отследить переменчивое настроение этой капризной девчонки. Возиться с ней не входило в его планы, как и вмешиваться в чью-то судьбу. Все произошло так спонтанно. Лишь сейчас начало приходить осознание того, что он только что сотворил. До Ун снова вмешался в чью-то судьбу. Несмотря на то, что это была не его подопечная, чью жизнь он завершил писать сегодня, внутри неприятно шевелился червячок сомнений, напомнивший о том наказании, которое ему пришлось пережить за то, что однажды спас жизнь Великого Седжона. И все же… Какую боль ей пришлось пережить, раз она отважилась свести счеты с жизнью. Решится ли этот ребенок после порции вкусной горячей еды поделиться с ним своими бедами? Раз уж спас — надо идти до конца и переубедить ее не повторять это снова. Что такого могло случиться в ее жизни, что заставило шагнуть в пропасть? До Ун никогда не был ребенком или подростком, он вообще не рождался. Откуда ему знать, о чем плачет сердце девушки, едва переступившей порог совершеннолетия?

А между тем, глаза Сангсахвы так блестели, что взгляни она на небо, звезды, отразившиеся в них, засверкали бы еще ярче. До Ун невольно засмотрелся на нее, пытаясь в всполохах света от мелькавших витрин наконец, как следует рассмотреть ее внешность. Невероятно большие для корейцев миндалевидные глаза все еще были полны печали и отчаяния. Узкий острый подбородок, высокий тонкий нос, пухлые губы — все, что нужно для того, чтобы считаться красавицей, даже если учесть строгие стандарты красоты Южной Кореи. Сквозь одежду можно было разглядеть слишком худое тело — тонкое как стебель сангсахвы. Она была похожа на еще не распустившийся цветок. Лотос, или магнолию. Но уж точно не на известный своими трагическими легендами ликорис[1]. Сейчас До Ун уже жалел, что назвал Сангсахвой этот юный бутон. Но можно ли вернуть себе уже высказанные слова?

Внутри работающего до последнего посетителя ресторанчика витали соблазнительные ароматы. До Ун и Сангсахва расположились за столиком в центре которого было большое круглое отверстие жаровней с углями внутри. Сверху тихо гудела вытяжка в виде блестящей металлической трубы. Манхвака ловкими, умелыми движениями переворачивал щипцами мясо, пока его юная спутница таскала панчаны[2] палочками для еды, уверенная в том, что делает это не заметно.

— Ну, что, Сангсахва, ты готова поделиться своей историей? — До Ун взял из рук официанта миску с горячим токпокки[3] с рыбными котлетами омук, щедро приправленным сыром и поставил перед старшеклассницей. Та жадно втянула носом аромат, исходящий от дымящегося яства и довольно зажмурилась. — Неужели ты так сильно обижена на родителей за то, что они все время работают и так мало уделяют тебе внимания, что ты решила свести счеты с жизнью?

Подхватив палочкой токпокки, Сангсахва немедленно отправила ее в рот. Она помнила слова своего спасителя о том, что человеку, которого видишь в первый и последний раз в жизни, можно открыться. Она отрицательно помотала головой.

— Нет. Если бы дело было только в отсутствии их внимания, то я была бы просто счастлива. Но моя жизнь похожа на ночной кошмар. Словно боги решили досрочно устроить мне ад на земле. Родители заставляют меня поступать туда, где я не хочу учиться и из-за этого мне нужно сдавать экзамен, который точно провалю. Каждый день, проведенный в школе для меня становится пыткой…

— Вот как? — удивился До Ун. — Ты не любишь учиться?

— Вовсе нет. Дело не в учебе, а в тех, с кем я учусь. Помнишь те разорванные листы из манхвы, которые выпали из моего рюкзака?

— Угу… — До Ун все еще досадовал, что с его творением так грубо обошлись.

— Это дело рук моих одноклассниц. Это они каждый день отбирают мою сумку, накидывают в нее всякий мусор и рвут мои любимые манхвы. Я хожу в рубашках с длинными рукавами даже когда жарко, чтобы никто не видел следов побоев.

— Так тебя родители, или одноклассники бьют? — До Ун с тревогой посмотрел в лицо Сангсахвы, но девушка спрятала от него лицо, низко склонившись над миской с токпокки.

— Одноклассники, — едва слышно ответила Сангсахва.

Ему захотелось как-то поддержать, или утешить это хрупкое создание. До Ун взял щипцами подрумянившийся кусок ароматной свинины и положил в тарелку девушки.

— Так, давай обо все по порядку, — шумно выдохнул манхвака и придвинул ей миску с листьями периллы.

***

Первый раз это случилось пару лет назад, в первом классе старшей школы. Был жаркий летний день. Во время перемены Сангсахва пошла в туалет и наткнулась там на свою одноклассницу Мин Юну. Первая красавица, имевшая огромную популярность среди всей параллели, на которую заглядывался самый видный парень в школе — Чхве Ёнджун, сидела зажавшись в углу туалетной кабинки и безутешно плакала. Сангсахва не смогла пройти мимо чьей-то трагедии. Робко постучалась в кабинку и предложила помощь. Трагедия оказалась не такой уж большой. У первой красавицы в школе нарушился менструальный цикл. Узнала она об этом посреди урока, когда почувствовала резкую боль в животе, а следом по ногам потекли алые ручейки. Не спрашивая разрешения учителя, Мин Юна вылетела из класса, прикрывая юбку с кровавым пятном школьной сумкой. Прокладок с собой у нее не было — месячные пошли на десять дней раньше, не успела запастись. Красное пятно на юбке и обильное кровотечение представлялось Юне страшной трагедией и великим позором. Сюда можно добавить активизировавшиеся циклом гормоны, и безутешное, приправленное непрерывными всхлипываниями горе, раздавалось из-за туалетной кабинки. Сангсахва тихо постучалась в закрытую дверь и поинтересовалась, не нужна ли помощь. После долгого молчания Мин Юна резко открыла дверь, схватила одноклассницу за плечо и затащив ее в кабинку, быстро захлопнула дверь.