Завтра непременно взойдет солнце

ЭКСТРА к Главе

ЭКСТРА К ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

***

У меня почти нет друзей. На заре своего существования, когда моя богиня только отправила меня жить на землю среди смертных, пытаясь понять суть человечества, я активно заводил дружбу с людьми. По глупости привязывался к ним, вовлекался в их жизнь, искренне сочувствовал. А потом становилось больно от того, что они уходили из жизни, а я оставался. Покидая этот мир, друзья оставляли меня тосковать по ним. Я долго не мог оправиться после их утраты. Люди похожи на листья деревьев. Сначала они тяжело пробиваются из почек, юные, не тронутые пылью дорог, вдоль которых растут деревья. Они радуют своей свежей зеленью и легким блеском. Затем, они переходят в стадию молодой листвы, наполненной особым свежим ароматом. Молодняк поддается дуновению ветра и радостно шелестит, когда их касается нечто новое. Созревшие листья все также радуют глаз и уже приносят пользу. Они достаточно выросли, чтобы ветви дерева могли отбрасывать тень, благодаря им, и живое существо может укрыться от палящего солнца. Но век листвы не долог. С уходом летнего тепла, дающего жизненные силы, они чахнут, увядают, и наконец, иссыхают совсем. И тогда ветер, веселивший из на заре существования, с легкостью снимает их с родной ветки и кружит в последнем танце, прежде чем, положить на землю, догнивать, растворяясь в бытие бренного мира. Для некоторых людей я был тем самым ветром, который черточка за черточкой дарил им юность и радость от существования. А затем той же кистью писал какой именно ветер отправит их в последний путь. От всего этого становилось невыносимо грустно.

Спустя пару столетий, я, наконец, набил все шишки, раз за разом теряя друзей, и решил отказаться от дружбы со смертными. Но я не остался в мире, наполненном печалью и одиночества один — где-то рядом существовали такие же, как и я, чернила судьбы, созданные Камынчжан после меня. Своего рода мои братья, рожденные из чернил обожаемой мною богини. Я начал искать общения с ними, но все они, оказались менее чувствительные, чем я. Эмоции и привязанности им были чужды. Поначалу, меня это удивляло: почему я могу испытывать эмоции, а они нет? Ведь мы были созданы из одних и тех же чернил. Но потом, решил, что все эмоции, по праву первенства, достались мне. К т ому же, я был единственным в чьем создании участвовала Луна. Всех остальных Богиня Судьбы делала уже без участия прекрасного небесного светила. Когда я навещал своих собратьев, чтобы пообщаться, то никогда не видел радости или счастья на их лицах. Этим они сильно отличались от людей. Друзья из чернил судьбы получались так себе — им было абсолютно плевать на меня и все то, что происходило в моей жизни. Их интересовало только наличие чернил, чистых свитков и новых кистей с идеальным ворсом, чтобы выводить свои строчки о судьбах людей.

Несмотря на эмоциональную скупость и полнейшее отсутствие интереса к моему существованию, мне все же удалось завести хоть и сухую, но все-таки дружбу со своим собратом Мин Хён Джу, который поселился в центре Сеула. Он снимал квартиру в районе Ёнсангуна на проспекте Ханган-дэро, напротив здания HYBE. Несмотря на свою безэмоциональность, Хён Джу пристрастился к компьютерным играм и все свое свободное время проводил за ними. Иногда даже пренебрегал своими прямыми обязанностями — писать судьбы людей. Порой он заигрывался так, что задерживал свитки, вызывая суматоху и недовольство в Небесной канцелярии. Зато его подопечные люди могли спокойно жить еще несколько недель, или даже месяцев.

Однажды Мин Хён Джун так заигрался в Геншин, что свиток одной человеческой судьбы пылился на его столе целый год. Отчаявшись дождаться разрешения очередной жизни, бог смерти Яма отправил разобраться с нерадивым судьбописцем своего жнеца[1] по имени Со До Ги. Как и чернила судьбы, жнецы также живут среди людей. До Ги застал Хён Джуна в самом разгаре игры. Мой друг попросил жнеца великодушно «подождать минуточку», пока он не закончит прокачку раунда. Минуточка продлилась до глубокой ночи. Все это время жнец стоял за спиной Хён Джуна и внимательно следил за игрой.

Так вышло, что следующие трое суток Со До Ги и Мин Хён Джу сидели локоть к локтю и прожигали время в игре. Как высказался позже сам До Ги, он сам не помнит, как сходил в магазин и на накопленные сбережения купил игровой ноутбук, установил с помощью игромана Хён Джу Геншин Импакт и вступил в игру. Нагоняй получили оба. Камынчжан явилась лично и отобрала у потусторонних бедолаг лэптопы. Теперь До Ги стоял за плечом у Хён Джу и молча наблюдал как тот пишет финальную часть судьбы человека, который, благодаря ему, больше положенного срока на целый год и четыре дня. Наказанный чернила судьбы писал в свитке быстро. То, что пишется месяцами, а порой, годами, он написал за сутки — не терпелось вернуться к игре. В тот момент, когда была поставлена последняя точка в судьбе человека, жнец выхватил из рук Хён Джу свиток, чтобы успеть увидеть, как тот испустит последний вздох и сопроводить его в иной мир. На этом их знакомство не закончилось. В тот же вечер жнец вернулся с новыми лэптопами, и они продолжили игру. Правда, До Ги оказался более ответственным и следил, чтобы время от времени чернила судьбы отрывался от игры и выполнял свои прямые обязанности.

Примерно тогда я и познакомился со жнецом До Ги. Я решил навестить своего друга Хён Джуна и отправился на пару дней в Сеул. Я был наслышан от моей богини о его проступке. Она попросила повлиять на него, иначе его ждала не веселая участь — боги не терпели вольности от своих помощников и легко избавлялись от сломанных созданий. У меня появилась идея: а почему бы Хён Джу не стать сценаристом какой-нибудь игры, где бы он мог писать судьбы людей, не отрываясь от любимой забавы. С этой идеей я и приехал к своему другу и застал его в компании жнеца. Эти два скупердяя решили жить вместе, чтобы сэкономить деньги на жилье и тратить освободившиеся средства на катки в игре. Из Пусана я привез два ящика соджу[2], который мягче и слаще, а потому пьется легче.