Завтра в Глазах Звезд

Том 1 глава 3: разговор со стеной?

Выйдя на улицу, Алиса выдохнула струйку холодного пара, которая повисла в осеннем воздухе призрачным облачком. Было начало седьмого, утро окрашивало небо в бледные, размытые тона. Она двинулась к остановке привычным маршрутом, сокращая путь через спальные дворы — лабиринты из панельных гигантов, где жизнь просыпалась медленнее, чем в центре города.

Именно там, у помойных контейнеров, источающих кисловатый запах вчерашнего быта, курила компания. Не просто подростки — это была настоящая банда, хорошо известная в округе. Они специализировались на «крышевании» мелкого бизнеса: ларьков, минимаркетов, алкогольных палаток. Под предлогом «защиты» они методично выкачивали из запуганных владельцев деньги, а заодно безнаказанно тащили всё, что плохо лежит, считая это своей законной данью.

Парочка парней лет восемнадцати, тощих, с желваками на щеках и пустыми, блеклыми глазами, перебрасывались похабными шутками. Один, в спущенных до колен спортивных штанах и дорогой, но засаленной куртке, что кричало о воровских доходах, жадно затягивался самокруткой. Другой, с перебитым носом и бычьей шеей, бездумно пинал ногой пустую банку из-под энергетика, словно отрабатывая удар.

Но главным был другой. Мужчина лет сорока, восседавший на ржавой лавочке, как на троне. Шаблонный зек. Словно сошедший с плаката ГУБ «Осторожно, социально опасный элемент!». Короткая шея, вдавленная в поднятые, напряженные плечи, бритоголовый череп, покрытый синеватыми наколками, угадывающимися даже из-под помятой шапки. Лицо — сплошная мясистая маска, с приплюснутым носом и маленькими, свиными глазками, блуждающими по двору с привычной, тотальной уверенностью хозяина помойки. На нем был дешевый, растянутый тренировочный костюм, из-под которого выпирал явный живот — результат тюремной пайки и вечного сидения на одном месте. Он что-то хрипел своим подпевалам прокуренным голосом, и те заливались подобострастным, нервным смехом.

Их взгляды, как один, скользнули по Алисе, когда она прошла мимо, её прямая спина и чёткий шаг резко контрастировали с их утробной расслабленностью.

— Ого, смотрите, какая форма нарисовалась! — сипло крикнул тощий, со самокруткой. — Эй, шпилька, куда прешь такая нарядная? — подхватил второй, с бычьей шеей, оценивающе облизнувшись. — Худенькая... классная... Обтягивает всё, что нужно. Давай к нам, порадуешь мужиков, мы тебя отблагодарим по-взрослому. — У нас тут и косячок есть, и порошок для смелости, — добавил первый, потирая грязной рукой в районе паха. — Раздевай свою холодную мордашку, разомнём тебя, красотка... Покажем, где мы любим руки греть.

Главарь медленно повернул голову. Его маленькие глазки-щёлочки скользнули по Алисе с тяжёлым, липким интересом. Он медленно провёл языком по губам.

— Заткнитесь, братва, — прохрипел он, и подростки мгновенно замолкли. — Барышня, видно, деловая. Умная. Может, ей и правда наше общество западло? — Он издал короткий, хриплый звук, похожий на смех. — Не хочешь травы... Может, просто хочешь почувствовать, что такое настоящая любовь? Я тебе такую нагрузку устрою, что твои ножки потом неделю раздвинутыми будут. Иди сюда, поговорим по-хорошему.

Алиса не замедлила шага. Не ускорила его тоже. Она просто шла — спокойным, твёрдым, абсолютно ровным шагом, глядя прямо перед собой, сквозь них, как сквозь пустое место. Её сиреневые глаза, холодные и ясные, не выражали ни страха, ни отвращения, ни даже намёка на то, что она их слышит. Её осанка, собранность, та аура незримого, но абсолютного превосходства, что исходила от неё, сработали лучше любой грубости. Её узкая талия, изящные изгибы фигуры, подчёркнутые строгим костюмом, казались вдруг не объектом вожделения, а частью некоей доспехов, неприступных и чуждых их грязному миру.

Оскорбления и предложения остались позади, повиснув в холодном воздухе и не встретив ни малейшей реакции. Вскоре они сменились разочарованным бормотанием и новыми, уже более гнусными шутками в адрес друг друга.

Алиса вышла на освещённую улицу, дошла до остановки и через пару минут уже стояла в полупустом вагоне трамвая, катящемся в сторону академии. Отражение её спокойного, бледного лица колыхалось в тёмном стекле, и лишь чуть сжатые пальцы на ручке сумки выдавали внутреннее напряжение.

Доехав до академии, Алиса вышла на пустынную площадь перед монументальным зданием. Воздух здесь был другим — пропитанным тишиной, старым камнем и запахом знаний. Стеклянные двери главного входа были заперты, но боковая, всегда открытая для ранних пташек и дежурных, поддалась с тихим щелчком.

Внутри царила гробовая тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом системы вентиляции. Длинные коридоры, освещённые редкими дежурными светильниками, уходили в полумрак. Её шаги отдавались гулким эхом по мраморным плитам. Слишком рано. Слишком тихо. Но делать было нечего — до начала партий оставалось больше часа.

Она решила побродить по знакомым этажам, иногда заглядывая в полуоткрытые двери лабораторий и кабинетов. Большинство из них были пусты и тёмны. Но вот из-за одной двери, ведущей в кабинет астрофизики, доносились приглушённые голоса. Дверь была приоткрыта на сантиметр, и щель источала узкую полоску тёплого света.

Алиса замедлила шаг. Она узнала низкий, взволнованный тон профессора Йоханнеса Фолькера, её преподавателя по квантовой космологии. Но его речь, обычно такая размеренная и педантичная, сейчас была сбивчивой и напряжённой. Второй голос был женским, мелодичным, но твёрдым и безэмоциональным.

— ...понимаем, что ваши исследования крайне важны, профессор, — говорил женский голос, и в его интонациях была странная, нечеловеческая точность. — Но есть те, кто не желает, чтобы ваши выводы стали достоянием общественности.

— Как это?! — голос Фолькера дрогнул от возмущения и глубочайшего разочарования. — Кто этот... этот человек? Эта организация? Почему? Ради чего? Это же... это же ключ! Ключ к пониманию всего!

— Вам не понравятся ваши открытия, профессор, — женский голос оставался ледяным, как сталь. — Некоторые истины не предназначены для масс. Они... разрушительны.