Завтра в Глазах Звезд

Том 1 глава 5: крошечный шанс на жизнь

Звонок на перемену прозвенел, словно вырывая из подземелий истории. Студенты начали шумно собираться, захлопывая ноутбуки и переговариваясь. Алиса медленно поднялась, её взгляд всё ещё был прикован к теперь уже тёмному экрану, где секунду назад мелькали образы древних цивилизаций.

— Пошли, — легонько толкнула её в плечо Лавейна, уже натянувшая на плечо яркую сумку. — Фолькер ждать не будет, а у него сегодня, кажется, что-то важное.

София кивнула, аккуратно убирая свои безупречные записи.

— Да, он упоминал о ключевой лекции по космологии. Лучше не опаздывать.

Они вышли в коридор и направились в другой корпус, где в полумраке аудиторий пахло озоном от старой электроники и пылью от книг. Алиса шла молча, пытаясь отогнать навязчивый образ того силуэта. Это был просто брак плёнки, блик, игра теней. Логика подсказывала именно это. Но глубоко внутри что-то упрямо шептало обратное.

Аудитория профессора Фолькера была забита до отказа. Студенты заняли все места, некоторые стояли вдоль стен. Видимо, слухи о «важной лекции» разнелись быстро. Сам профессор стоял у доски, бледный, но собранный. Его руки, обычно спокойные, слегка дрожали, когда он перебирал листки с конспектом. Он избегал смотреть в сторону Алисы, когда та с подругами протиснулась на свободные места сбоку.

Он откашлялся, и в аудитории повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом проектора.

— Коллеги, — начал он, и его голос, обычно тихий, прозвучал неожиданно громко и чётко, будто он черпал силы в самой теме. — Сегодня мы отложим в сторону учебники и попробуем заглянуть туда, куда не способен заглянуть никто. За грань. К истоку всего. Мы будем говорить о рождении Вселенной. О теории Большого взрыва. Но не так, как о ней пишут в популярных журналах. Мы поговорим о том, что было до. О том, что было во время. И о том, что стало после.

Он щёлкнул пультом. На экране возникла абсолютная чернота.

— Вот оно. Состояние сингулярности. Бесконечно малая точка, обладающая бесконечно большой плотностью и температурой. В ней не существовало ни пространства, ни времени в нашем понимании. Законы физики, известные нам, перестают там работать. Это — математическая абстракция, граница нашего познания. Что было до этого момента? Этот вопрос, строго говоря, лишён смысла, ибо не было самого понятия «до». Не было времени. Не было причины и следствия. Однако...

Фолькер сделал паузу, обводя аудиторию взглядом, в котором читалась странная смесь восторга и ужаса.

— Однако есть гипотезы. Одна из них — теория квантовых флуктуаций. В абсолютной пустоте, в вакууме, постоянно рождаются и исчезают пары частиц и античастиц. Это — квантовая пена, кипящий океан потенциальной реальности. И наша Вселенная могла родиться как раз из такой флуктуации. Колоссальной, немыслимой. Другая теория говорит о циклической Вселенной, о бесконечной череде Больших взрывов и Больших сжатий. Третьи предполагают существование Мультивселенной, где наша реальность — лишь одна из бесчисленных пузырей в бескрайней пене мироздания. Мы не знаем. Мы можем лишь строить догадки, основанные на отголосках того события.

Он снова щёлкнул пультом. На экране появилась стремительная анимация.

— И вот оно. Начало. Условный ноль. Первый момент — планковское время, десять в минус сорок третьей степени секунды. Вселенная размером с планковскую длину. Температура — невообразимые десять в тридцать второй степени Кельвинов. С чего всё началось? С инфляции. Фантастически быстрого расширения. За ничтожную долю секунды Вселенная расширилась в десять в пятидесятой степени раз. Это расширение было быстрее скорости света, и оно растянуло квантовые флуктуации, микроскопические неоднородности, до космических масштабов. Именно эти неоднородности и стали семенами будущих галактик и скоплений галактик.

Профессор говорил всё быстрее, его глаза горели. Он забыл о дрожи в руках, о странном разговоре утром. Он был в своей стихии.

— Первая секунда. Рождается ткань пространства-времени. Формируются фундаментальные силы: сначала гравитация отделяется от остальных, затем сильное ядерное взаимодействие, электрослабое... Формируются первые частицы. Кварки, лептоны. Вселенная представляет собой непрозрачную плотную плазму, кипящий суп из энергии и материи.

Щелчок. Новая схема.

— Первые три минуты. Достаточно остывает для начала нуклеосинтеза. Протоны и нейтроны начинают сливаться, образуя ядра дейтерия, гелия, лития. Через несколько минут этот процесс прекращается — Вселенная расширилась и остыла слишком сильно для дальнейшего синтеза. Этот первичный нуклеосинтез предопределил химический состав будущего: примерно три четверти водорода, четверть гелия, следы лития. Всё. Основа для звёзд, планет и нас с вами была заложена в эти первые мгновения.

Он сделал паузу, чтобы перевести дух. В аудитории стояла абсолютная тишина. Даже Лавейна не шелестела, заворожённо глядя на экран.

— Далее наступает эпоха тёмных веков. Сотни тысяч лет Вселенная остаётся горячей, плотной и непрозрачной. Фотоны не могут пролететь свободно, они постоянно сталкиваются с свободными электронами. Но Вселенная продолжает расширяться и остывать. И, наконец, наступает момент рекомбинации. Температура падает достаточно для того, чтобы электроны смогли быть захвачены протонами и ядрами гелия, forming первые атомы. Нейтральные атомы. И вот тогда-то фотоны наконец-то получают свободу. Они устремляются вперёд, и мы видим их до сих пор. Это — реликтовое излучение. Космический микроволновый фон. Это — самый древний свет, который мы можем наблюдать. Он несёт в себе отпечаток той самой молодой Вселенной, тех самых первичных неоднородностей.

Фолькер обвёл аудиторию взглядом. Его лицо было серьёзным.

— И затем... медленно, веками, начинается великая работа гравитации. Те самые семена, растянутые инфляцией, начинают притягивать к себе материю. Формируются первые звёзды, первые галактики. Миллиарды лет звёздного нуклеосинтеза обогащают Вселенную тяжёлыми элементами. Рождаются планеты. И на одной из них, на ничем не примечательной планете на окраине одной из галактик, возникает жизнь, которая однажды задаётся вопросом: а как же всё это началось?