Завучка против Мёртвого Ректора

2. Завтрак в тумане

Коридор за дверью оказался тёплым и удивительно живым. Воздух звенел от запахов — свежий хлеб, кипячёное молоко, кленовая пыльца и что-то терпкое, как сушёные травы, перемешанные с дымом костра. Где-то внизу звенела посуда, кто-то смеялся, и в этом смехе был тот самый оттенок юности, который она когда-то потеряла, как старую пуговицу.

Лестница вниз вела плавным полукругом, и Галла, держась за перила, шла осторожно, как будто боялась, что пол внезапно исчезнет из-под ног. Тело, к которому она всё ещё привыкала, двигалось чуть иначе: спина не болела, суставы не щёлкали, дыхание не срывалось.

На полпути она поймала себя на мысли — она не знала, куда идёт. Ксера позвала её на завтрак, и потому Галла просто следовала за запахом хлеба и звоном голосов, словно кот за чашкой сливок.

Столовая оказалась удивительно просторной. Потолки высокие, своды резные, сквозь витражи на стены ложились разноцветные зайчики. За длинными деревянными столами сидели люди — кто-то ел, кто-то спорил, кто-то перечитывал свитки, не замечая ни еды, ни времени. Многие в пиджаках и мантиях разных оттенков, некоторые с нашивками и символами, в которых Галла не могла ещё разобраться.

Но это был не просто студенческий зал — здесь чувствовалась магия, как ток в розетке. И не страшная, надменная магия из сказок, а та, что теплится в пламени свечей, в шелесте страниц, в запахе горячей каши и мёда.

— О, ты спустилась! — Ксера поднялась со своего места у одного из дальних столов и замахала рукой. — Сюда! Не стесняйся!

Галла подошла, неловко оглядываясь. Несколько студентов — юноша с растрёпанной шевелюрой, хрупкая девочка с ярко-голубыми глазами, двое близнецов, отличающихся только кулонами на шеях — переглянулись, но промолчали. Ни шепота, ни смешков — просто интерес.

— Садись к нам. Мы отставили для тебя местечко, как и договаривались, — Ксера пододвинула чашку с дымящимся отваром и тарелку с кашей, в которой что-то подозрительно поблёскивало. — Овёс с голубикой. Полезно для восстановления. И… вкусно. Обычно.

— Спасибо, — Галла попыталась улыбнуться, села, поднесла ложку ко рту. Вкус оказался неожиданно мягким — сладковатый, чуть пряный, с послевкусием лета. Как пирог в бабушкином доме, который она помнила с детства.

— Как ты себя чувствуешь? — Ксера наклонилась ближе, почти шёпотом. — Правда, ничего не вспоминаешь?

— Почти ничего, — честно ответила Галла. — Но иногда — как будто… как будто я знаю всё это. Это место. Людей. Себя.

— Это не редкость, — вмешался светловолосый юноша напротив, подняв глаза от книги. — Если связь с реальностью потеряла устойчивость, память тоже может раздробиться. Её лучше не торопить. Она сама вернётся, когда ты будешь готова... Или не вернётся.

— Ардис, хватит пугать её, дай освоиться, хоть что-то вспомнить.

— Если она случайно в хаос прыгнула, то уже не вспомнит, — юноша посмотрел прямо ей в глаза — спокойно, почти сочувственно.

— В неё молния ударила, — отозвалась Ксера, — никто не говорил о запретных порталах.

Он пожал плечами:

— Иногда мы думаем, что просто споткнулись. А на самом деле — пересекли линию. Миры хрупки.

— Не слушай его, он, видимо, проект по психоэтике у Ламеля пишет, — нахмурилась Ксера. — Скукота и философские страшилки.

— Я, честно говоря, вообще не знаю, что для меня страшилка, а что реальность, — пробормотала Галла.

— Ну, ты просто делай всё, как обычно… в смысле, как другие делают. И втянешься обратно. Что-то вспомнишь. Сокурсники тебе помогут, и я тоже.

— Спасибо, Ксера, — улыбнулась Галла.

Она сделала глоток отвара. Напиток был травяной, с нотками ромашки и чего-то смолистого, почти хвойного. Голова чуть прояснилась, пелена в глазах стала тоньше.

— А у вас тут есть мастер линз? Или… стеклянщик? — вдруг спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Мне бы… какое-нибудь средство для зрения. Я плохо вижу вблизи. Чтение — мука.

— Лупа не помогла? — удивилась Ксера.

— Помогла, но это не выход. Она увеличивает, но устают глаза. Хочется чего-то… удобного. Не было у меня раньше очков?

— Я с тобой на занятия не ходила, не знаю… А не на уроках ты ничем таким и не пользовалась.

— Ну… видимо, стало хуже, — вздохнула Галла. — Кашу я тоже вижу не слишком чётко.

— У нас есть мастер Гемри, — сказала девочка, что сидела поодаль. — Он работает с магическим стеклом и подгоняет под нужды студентов. Но он немного… чокнутый. Любит эксперименты. Иногда линзы разговаривают.

— Или видят чужие сны, — добавил Ардис и хмыкнул.

— Мне бы просто видеть. Пока. А с чужими снами… разберусь потом, — пробормотала Галла.

Она посмотрела на свой завтрак, уже остывший, но всё ещё пахнущий уютом. И на этих людей — чужих, незнакомых, странных, но странным образом понятных. Не осуждающих. Даже Ардис, похоже, просто держал свой имидж чудака, а не старался её обидеть.

Может, так и надо.

Может, в этот раз — она успела.

После завтрака Ксера проводила Галлу в общую приемную — зал с высокими окнами и парящими в воздухе табличками, где отображалось текущее расписание. Таблички переливались мягким светом, а фамилии студентов вспыхивали и исчезали, как угольки.

— Вот, смотри, — Ксера указала на левую панель. — Сегодня у тебя только два занятия. Основы преломлений с магистром Тревалем и индивидуальное направление, раньше это была синергия практической магии, но теперь его должен определить ректор.

Последнее слово повисло в воздухе.

— Сам? — переспросила Галла.

— Ну да. Он у нас любит лично следить за… нестандартными случаями, — Ксера понизила голос. — Особенно если есть подозрения, что у студента редкий дар. Или, наоборот, его нет совсем.

«Наверное, как у меня», — мрачно подумала Галла и сжала кулаки.

— А где найти этого мастера по линзам? — переспросила она. — До первой пары есть немного времени?

Ксера закусила губу.

— На нижнем уровне, в Лабораторном крыле. Дверь с ржавым медным замком, вся увитая лиловыми щупальцами. Там же вывеска — «Оптика». Только не забудь постучать пять раз. На четвёртый он не открывает. Суеверие.