Завучка против Мёртвого Ректора

7. Поручение

Галла дошла до аудитории стихийного моделирования и опустилась на своё место, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в пальцах. Сумка упала на стол с тихим шлёпком, и тут же кто-то ткнул её локтем в бок.

— Ты чего такая бледная? — спросила Элерия, соседка по парте с вечно взъерошенной рыжей косой, уже знакомая Галле по преломлениям. — Опять читала запрещённое перед сном?

— Нет, — покачала головой Галла, стараясь улыбнуться. — Просто плохо спала.

— А-а-а… — протянула Элерия, закатывая глаза. — Тогда всё понятно. Это он.

— Кто он? — машинально уточнила Галла.

— Ректор, конечно. Он на тебя смотрел утром. Видела?

— Да мало ли на кого он смотрит, — отмахнулась Галла, но на душе нехорошо похолодело.

Элерия склонилась ближе, понизив голос:

— Он никогда так не смотрит. Обычно он… ну, знаешь… как на мебель.

Прежде чем Галла успела что-то ответить, на её носу щёлкнули оправой очки. Она не надевала их — они сами выскользнули из сумки и оказались в руках.

— Запомни: изменение взаимно, — прошептал тихий, почти неслышный голос.

Она замерла, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.

— Ты в порядке? — Элерия нахмурилась.

— Всё нормально, — слишком быстро сказала Галла и сунула очки обратно в сумку. — Просто вспомнила… одно.

— …и, как я сказал, разрушение происходит не из-за воды, а из-за неверного давления воздуха, — выделенная голосом фраза профессора моделирования вернула Галлу в аудиторию.

В широкой стеклянной чаше перед доской вода мерцала голубым, а внутри медленно вращалась тонкая воздушная спираль.

— Стихийное моделирование — это не приказ, а диалог, — продолжал преподаватель и слегка повернул ладонь.

Вода вытянулась в прозрачный столб, воздух внутри вспыхнул серебристым светом.

— Если форму задаёт одна стихия — структура распадается. Но если форма предложена обеим…

Едва заметный жест — и столб раскрылся в сферу: водяной шар с вращающимися внутри пузырьками воздуха.

— …они поддерживают друг друга. Это и есть связка. Основа всех базовых защит.

Он усилил поток — шар тихо запел, вибрируя тонкой нотой.

— Запомните звук. Он скажет вам больше, чем любой трактат. Понимание — ключ к управлению.

Щелчок пальцев — и вода вернулась в чашу гладкой поверхностью, будто ничего и не происходило.

— На следующей паре попытаетесь повторить.
Если, конечно, не перепутаете баланс стихий с собственной самоуверенностью.

«Не перепутаете баланс с самоуверенностью», — повторила про себя Галла. Слова профессора стекали, как поток, отражаясь в голове звенящими фразами: «В Академии ничто не меняется без причины» и «Изменение взаимно».

После обеда по расписанию стоял пироконтроль. Занятие началось резко — декан Стихийного управления, смуглая и стройная женщина с яркой рыжей шевелюрой, появилась у стола, будто вынырнула из самого жара. Одним коротким жестом она зажгла горелку — пламя вспыхнуло стремительно, горячо, как вспышка эмоции.

— Пироконтроль, — произнесла она, — это воля, а не осторожность или сомнения. Огонь слушает тех, кто решается первыми.

Она резко опустила руку — пламя мгновенно сжалось до узкого копья.
Взмах в сторону — огонь рванулся вбок, будто у него появились нервы и характер.

— Усиление. Импульс. Не думать, а делать!

Студенты начали повторять.
У Галлы огонёк дрожал, как испуганная свечка.

— Сильнее! — бросила стихийница. — Ты пытаешься убедить его, а нужно — заставить. Огонь не слушает сомнений. Только страсть. Ты должна хотеть управлять им больше, чем он хочет гореть.

Галла и сама не знала, чего хочет. Только порадовалась, что курс этот у неё ознакомительный и долго ей страдать не придётся… Непутёвый огонёк это понимал и, конечно, и не думал слушаться.

Декан не сказала ни слова. Не ругала. Но то, как она смотрела на Галлу — спокойный, оценивающий взгляд без одобрения — было хуже выговора.

— Вернёшься к этому позже, — произнесла она холодно.
И обернулась к остальным:
— Следующий. Огонь любит тех, кто не сомневается. Упрямых и своевольных.

Пламя на её ладони вспыхнуло ярче, словно подчёркивая слова.

Вечером по пути к общежитию Галла размышляла, а не летают ли тут на мётлах, но пока подтверждений этому не нашла. Пожалуй, это было хорошим знаком — с её способностями к магии это могло стать совершеннейшей катастрофой. Впрочем, и сейчас Галла чуть не совершила аварию — наткнулась на мастера Гемри — как обычно небрежного с разноцветными гоглами, надвинутыми на лоб.

— Вижу, ты уже встретилась с ним, девочка, — сказал он вместо приветствия.

— С кем? — хотя вопрос звучал глупо, она всё же спросила.

— С тем, чьё имя в этой Академии лучше не произносить впустую.

И, не добавив ни слова, он ушёл, оставив Галлу наедине с ощущением, что её утро было не случайностью, а началом чего-то куда более сложного.

Галла сделала всего пару шагов, когда услышала тихое постукивание каблука о каменный пол.

Она обернулась — ректор стоял у стены, как будто всё это время и ждал пока они не окажутся в коридоре вдвоём.

— Мисс Винтер, — произнёс он ровно. — Пройдёмте.

Слова не оставляли места для отказа. Галла поднялась и пошла за ним, ощущая, как всё внутри сжимается от предчувствия — как ягнёнка на бойню. Коридоры были пусты, и только дождь за окнами шуршал по подоконникам.

Он привёл её в небольшую, но странную комнату. Ни книг, ни бумаг — только большой овальный стол с десятком стульев. Небольшой зал для совещаний, однако декор был весьма необычен — все стены были задекорированы мелкой зеркальной мозаикой, переливающейся искрящимися линиями граней, будто живыми.

Ректор, повернувшись в тень, снял перчатку с правой руки — совсем ненадолго, чтобы раскрыть запечатать пухлый конверт, но Галла успела заметить, что там и, правда, словно кисть мертвеца.

— Здесь… кое-что, что вы должны отнести в северное крыло, в Архив деканата Магии Пространств, — сообщил Сомбре, уже сокрыв свои ладони. — Никому не передавать, никому не показывать, — он положил конверт перед ней, и Галла почувствовала, что оттуда веет холодом.