Заячий квартет доктора Чернова.

Глава 3

Минут через десять довольно интенсивной ходьбы, адреналин перестал душить Чернова. Холод вновь заполз под пиджак, заставляя ежиться. Вспомнив про сигареты, он остановился, чтобы закурить и привести мысли в порядок. Не сильно стесняясь разговаривать вслух (тут уже не до конспирации, и ежу понятно, что у него крыша съехала), он принялся рассуждать на ходу:

            – Итак, что мы имеем? Два полоумных зайца в один вечер. Откуда они у меня в голове?

                        На ум пришло сразу несколько диагнозов из психиатрии. 

            – Нет, это точно не делирий. Там белочки приходят, а тут заяц. Даже два. Плюс, я не пил уже месяц. Значит, все-таки шизофрения.

                        После последней фразы в сторону от Чернова шарахнулась какая-то парочка под зонтом.

            – Да и черт с вами. – вслух сказал доктор. – Чокнулся человек. С кем не бывает? Клавдия Петровна, та, что со шмелем в лазу, научилась же не замечать проблему… Значит, и я научусь.

                        Правда, шмель только у нее в башке сидел и никого больше не трогал. А эти зайцы активно взаимодействуют с реальностью. Курят, разговаривают, водят такси и поют хором. Что же делать-то? У Чернова навскидку и знакомых то по части психиатрии не было. Психи были, а врачей не было.

                        Решив отложить решение этой проблемы на потом, доктор притормозил на остановке, благо мимо проезжал нужный ему автобус. Зайдя внутрь, предусмотрительный доктор, на всякий случай, проверил, кто конкретно сидит за рулем. Убедившись, что ни в кабине водителя, ни в салоне животных не было, он устало плюхнулся на первое попавшееся сиденье.

            «А может все-таки показалось? – Подумал доктор. – Бывает же такое, померещится, что-то, а потом больше не мерещится…»

                        Не сильно веря в свое предположение, доктор проехал три остановки и сошел. До дома он добирался окольными путями, постоянно оборачиваясь и делая нелогичные зигзаги и петли. Проверял, не следят ли за ним подлые зайцы.

                        «Еще узнают, сволочи, где я живу, вот тогда - пиши, пропало. Дома я от них точно не отделаюсь».

                        Убедившись, что хвоста нет (точнее двух хвостов), доктор, наконец, зашел в свой подъезд. Поднялся на этаж. Достал ключи от двери и только сейчас почувствовал неладное. В общедомовом коридоре витал запах печеного. С чего бы? Своих соседей Сергей Сергеевич знал хорошо. Как-никак его участок. И никто из них раньше выпечкой не увлекался. Чаще в его подъезде пахло аммиаком и перегаром, но никак не булочками. На их лестничной клетке выпекала лишь его жена, пока не бросила его ради любовника. С тех пор, доктор больше ни разу запаха выпечки в своем доме не ощущал.  

                        Собравшись с духом, он решительно открыл дверь и вошел в свою квартиру.

            – В рот мне ноги! – уже не сильно удивляясь увиденному, выдохнул доктор и обреченно закрыл за собой дверь.   

                        На кухне с подносом в лапках его встречал еще один заяц. На подносе дымились свежие булочки. По квартире разносился аппетитный запах печеного и корицы. Заяц был один в один, как первые два, только у этого на голове была панама американского матроса.

            – Чего варежку расхлебенил? – бесцеремонно поприветствовал его ушастый. – Иди руки мой, нищеброд!

                        Кого-то этот заяц Чернову напоминал. Если он сейчас скажет про обувь,  точь-в-точь его…

            – И чуни свои грязные сними, вон уже наследил, вредитель!

            «Точно, – заяц подтвердил догадку доктора, – жена. Ну, от этого несчастья, хотя бы прок есть. Я голодный, как волк».

            – Голодный он… – начал пилить доктора глюк. – Родной заяц третий год в одном и том же ходит, а ему лишь бы пожрать.

                        Чернов мысленно прикусил язык, стягивая свои ботинки. Он совсем забыл, что зайцы мысли читать умеют.

            – А ты давно тут? – выкрикнул он из ванной, моя руки.

            – Я-то тут давно, а вот тебя, с твоей работой дома вечно нет. – упрекнул его заяц. – Ни гвоздь прикрутить, ни шуруп забить! Нет его. Лечит он, видите ли. Бэтмэн хренов.     

                        Доктор решил пойти от обратного. Если он сам догадался, кем является его галлюцинация, было бы интересно узнать у самого зайца, кем тот себя считал.

            – А ты, прости, кто вообще такой? – спросил Чернов, вытирая руки о единственное в ванной полотенце.

                        На кухне послышался грохот. Кажется, зайца вопрос задел и он швырнул горячий противень в раковину.

            «Сейчас начнется. – подумал доктор».

                        И действительно, началось.

            – Кто я такой? Кто Я такой?! – взбеленился заяц. – То есть ты хочешь сказать, что в этой квартире я никто? Что мое место лишь у плиты? Тварь ты неблагодарная после этого, Чернов!

                        Заяц начал бегать по квартире и истерично орать, попутно достав чемодан (кстати, заготовленный загодя), закидывая в него первые попавшиеся вещи. 

            – Кто я такой, он спрашивает! Я тебе покажу кто я такой. Я тебе, бездарщина, покажу!  

                        Чернов смотрел на эту картину, облокотившись о косяк, и улыбался. Точь-в-точь, как его бывшая во время любой их ссоры, заяц бегал из угла в угол, открывал и закрывал первые попавшиеся шкафы и собирал вещи. Так протекали все их ссоры. (С женой, не с зайцем) Истеричная женщина постоянно шантажировала Чернова своим уходом к маме. А Чернов, как только сообразил, что таким образом им манипулируют, в какой-то момент перестал останавливать супругу. Более того, он даже иногда начинал ей помогать упаковывать чемоданы. Эффект был ошеломительным. Женщина, привыкшая за годы своего абьюзерства к такой простой манипуляции, тут же подвисала, затем, обвинив Чернова во всех смертных грехах, уходила картинно плакать в ванную. На этом их ссоры обычно и заканчивались. Все, кроме последней. Именно после ее первого реального ухода из квартиры, Чернов сменил замки и перестал ее пускать в свой дом. А после и в свою жизнь. Причем, их последняя ссора была по поводу ее измены.