Зазеркалье: сказка на двоих

Глава 1. Алек

Наш мир был прекрасен. Яркое солнце согревало леса и поля, где паслись тучные стада. Реки, полные рыбы, серебрились под его лучами. Люди жили в достатке и согласии — никто не завидовал чужому счастью, не жаждал ни жён, ни земель, ни золота соседа. Но однажды у зеркального прохода в Изначальных горах богатый брат встретил бедного брата — того, что по ту сторону. И сжалился. Стал богатый брат помогать бедному. Привозил лучшую еду — ту, что ели только в праздники. Дарил одежды — мягче лепестков и ярче заката. Одалживал драгоценности — чтобы бедный брат почувствовал себя царём. Приводил женщин — самых красивых, с голосами, как ручьи. Но бедному брату всего было мало. "Дай ещё!" — просил он. "Бери мои поля", — отвечал богатый. "Дай реки!" "Бери и их." Так богатый брат отдал всё, пока у него не осталось ничего. А бедный брат всё равно хотел больше.

Так гласит старая сказка, которую на ночь рассказывали нам родители.

Алек проснулся от аппетитного звука шкворчащего на сковороде бекона и умопомрачительного аромата кофе. Это Алиса — снова встала раньше всех и готовила завтрак. После смерти Катерины старшая дочь взяла на себя обязанности хозяйки. Младшая, Алина, уже привыкла к роли ведомой и стала ещё более ранимой и рассеянной.
— Па, поспеши, — напомнила Алиса, — тебе же на собеседование!
Алек застонал, но поднялся с кровати. Тусклый свет звезды, даже усиленный линзой, придавал лицам девочек сероватый оттенок. Они сидели за столом, такие похожие и такие разные, и ждали его.
Алина весь завтрак весело щебетала о школе, о друзьях. Алиса же, напротив, сидела в напряжённой позе и, казалось, чего-то ждала. Всё из-за этого собеседования — первого шага к миграции в Зеркальный мир.
После завтрака Алек проводил дочерей в школу — одно из немногих учреждений, продолжавших работать, несмотря ни на что. Даже самые отчаянные бунтовщики не трогали детей. "Мы же не звери", — думал Алек, хотя всё чаще сомневался в этом.
На тренировочном полигоне его ждал Василь — ученик-выживальщик, сегодня сдающий последний экзамен. Если всё пройдёт хорошо, через три дня он закроется с семьёй в бункере, надеясь переждать худшие времена.
— Преподаватель! — Василь щёлкнул каблуками, как солдат прошлых веков.
Алек кивнул, проверяя снаряжение. "Тренер по выживанию". Когда-то это звучало гордо. Он учил колонистов покорять чужие миры, а выживальщиков — прятаться от собственного. Тогда в их глазах ещё горел огонь: одни мечтали о далёких планетах, другие — о дне, когда можно будет выйти на поверхность и начать всё заново.
Теперь всё было иначе.
— Огонь без спичек, — бросил Алек.
Василь автоматически начал тереть палку о деревянный брусок. Его движения были точными, выверенными — он тренировался месяцами. Но в глазах не было прежнего азарта, только тупое упрямство.
Колонисты больше не верили в новый дом. Они просто бежали — куда угодно, лишь бы подальше от этого угасающего солнца. Выживальщики замуровывались в бункерах не из надежды, а потому что не могли смотреть, как умирает мир.
— Воду фильтруем через уголь и песок, — монотонно бубнил Василь, собирая импровизированный фильтр.
Алек наблюдал, как его пальцы автоматически затягивают узлы, но сам он будто отсутствовал. Раньше после таких занятий ученики спорили, шутили, строили планы. Теперь они просто молчали, забирали сертификаты и уходили.
— Сдал, — хрипло сказал Алек, когда Василь закончил.
Тот кивнул, не радуясь, не спрашивая оценку. Просто закинул рюкзак на плечо и направился к выходу. Дверь захлопнулась с глухим стуком.
Алек посмотрел на часы — до собеседования оставалось четыре часа.
Комбраслет вибрировал на запястье, напоминая об отработке. Сегодня Алеку предстояло три часа патрулировать зону перехода. В их мире давно не существовало ни войн, ни армий - охрана осуществлялась добровольными отрядами из обычных граждан. У них не было оружия, только бледно-голубые повязки и право уговаривать. Хотя все знали: по ту сторону безбилетников ждала только смерть. И всё же люди продолжали верить, что именно им удастся пройти.
Зона перехода представляла собой узкую трещину в горном кряже, искусственно расширенную и ярко освещённую прожекторами. Фонари создавали неестественно белый свет, в котором кожа выглядела восковой, а тени - слишком резкими.
Алек занял положенную позицию у контрольной линии. Как всегда, не проходило и часа, чтобы кто-то не приближался к запретной черте. Одни приходили просто посмотреть - заворожённо глазели на мерцающий проход, шептались между собой. Другие... Другие подходили с твёрдым намерением. Их можно было узнать сразу - по слишком прямому взгляду, по нервно сжатым кулакам, по тому, как они подсчитывали шаги до границы.
— Стоять! — Алек автоматически поднял руку, заметив мужчину средних лет, решительно шагавшего к переходу. — Вы знаете правила. Без золотого билета...
— У меня дочь болеет, — перебил мужчина. В его глазах горела та самая смесь отчаяния и надежды, которую Алек видел уже сотни раз. — В ваших больницах нет лекарств! А там...
— Там вас расстреляют на месте, — холодно закончил Алек. Он показал на вращающиеся камеры наблюдения. — Они видят каждого. И у них другие правила.
Мужчина заколебался. Алек видел, как дрожат его губы, как пальцы непроизвольно сжимают и разжимают края потрёпанного плаща. Вдруг из толпы зевак выбежала девочка лет десяти - та самая "больная дочь", живая и явно здоровая. Она вцепилась в руку отца:
— Пап, пожалуйста! Мама сказала...
Мужчина обмяк, позволил увести себя. Алек глубоко вздохнул. Сегодняшняя смена только начиналась.
Алек занят позицию. Не проходило и часа, чтобы кто-то не подходил к переходу, кто-то просто полюбопытствовать, а кто-то пытался пройти.
Дети, наверное, уже вернулись из школы. Если бы не они, Алек ни за что не отправился бы в Зеркальный мир.
Когда Катерина была жива, она верила, что их планету ещё можно спасти. Вместе с группой учёных она разработала «Линзу» — гигантский коллектор, собиравший последние лучи угасающего солнца и свет далёких звёзд, чтобы направить их на поверхность.
Алек помнил тот день с неестественной чёткостью: как Катя перед запуском обняла его и шепнула: «Это сработает». Как установка включилась, и на секунду всё озарилось ослепительным светом. А потом — взрыв.
Корабль с командой просто испарился.
С тех пор Алек больше не думал о спасении мира. Его мир теперь умещался в двух именах — Алиса и Алина.
Он поправил повязку патрульного и бросил последний взгляд на Зеркальный проход. Там, за мерцающей дымкой, был их единственный шанс.
Перед самым завершением смены Алек заметил их — мужчину, женщину и двоих детей, крепко держащихся за родительские руки. Они шли к проходу слишком решительно, слишком прямо.
— Стойте! — Алек шагнул наперерез, подняв руку. — Сегодня нет официального перехода. У вас должен быть...
— У нас нет билета, — спокойно сказал мужчина. Его глаза блестели странным, почти безумным спокойствием. — Мы знаем.
Алек окинул взглядом семью: поношенная, но аккуратная одежда, маленький рюкзак у девочки, игрушечный кораблик в руках мальчика. Они выглядели... обычными. Не похожими на отчаянных безумцев.
— Вы понимаете, что там вас...
— Расстреляют. Да, — женщина улыбнулась. Это была самая страшная улыбка, которую Алек когда-либо видел. — Но здесь наши дети умрут мучительно, от голода, через месяц, или немного позже, но все равно умрут. Там — хотя бы сразу.
Алек замер. Он посмотрел на детей — они не плакали, просто жались к родителям. Они понимали.
— Я... не могу вас пропустить, — прошептал он.
— Мы знаем, — мужчина кивнул. — Но вы и не сможете нас остановить.
Они обошли Алека и направились к мерцающему проходу. Он сделал шаг вперёд, но... опустил руки.
Через десять минут, когда подошла сменная группа, семья уже исчезла в серебристой дымке. Ни выстрелов, ни криков — только тишина.
Алек посмотрел на часы. Через сорок минут начиналось его собеседование