Зазеркалье судьбы

8

Глава 8: Неожиданная защита и отпор Королевы
Следующий день в школе не принёс Лили передышки. Наоборот, он лишь подтвердил её догадки: вчерашний отпор лишь раззадорил местных хулиганов. На этот раз её поджидали в столовой, где шум и гам маскировали любые конфликты.
Лили взяла свой поднос с незамысловатым обедом – варёные макароны и котлета – и направилась к своему обычному, одинокому столику в углу. Но едва она сделала несколько шагов, как дорогу ей преградили Светка и Лена, их лица были перекошены злобой. За ними стояли ещё пара девчонок, хихикавших и снимавших происходящее на телефоны.
"Ну что, крыса, так быстро забыла, кто ты такая?" – прошипела Светка, её глаза горели. – "Или думаешь, что твои жалкие потуги что-то изменят?"
Лена, осмелев, попыталась подножкой сбить Лили с ног. Лили успела устоять, но поднос наклонился, и макароны с котлетой с громким шлепком упали прямо на чистый пол, испачкав её ботинки. Раздался общий смех.
Лили почувствовала, как волна ярости поднялась в ней. Это было так отвратительно, так мелко! Она, Лили, никогда не позволяла такого отношения к себе. В своей прежней жизни одного её взгляда хватило бы, чтобы эти девчонки исчезли.
"Вы что, совсем из ума выжили?" – её голос был низким, почти рычащим, а глаза сузились. – "Это что за детский сад?!"
"Ой, посмотрите на неё! Разозлилась!" – ехидно протянула Светка, склоняясь ближе. – "А что ты сделаешь? Заплачешь, как обычно? Или пойдёшь к своему очкарику жаловаться?"
"Я сделаю то, чего вы точно не ожидаете", – прошипела Лили, готовясь к атаке. Она уже продумала несколько вариантов, как поставить этих куриц на место.
В этот момент, к всеобщему удивлению, в их сторону, расталкивая толпу, решительно направился Артем. Его лицо было хмурым, брови сведены. Он подошёл к Светке и Лене, бросив на них злой взгляд.
"Эй, вы! Что здесь происходит?" – его голос был резким и властным. – "А ну быстро от неё отошли! Только я здесь решаю, над кем издеваться! И я никому не давал разрешения её трогать!"
Светка опешила. "Артем? Но она... она себя ведёт..."
"Я сказал — оставить!" – рявкнул Артем, и в его голосе прозвучали нотки, которые заставили девчонок побледнеть и отступить на шаг. Он повернулся к Лили, и в его взгляде, к её удивлению, мелькнуло что-то похожее на... беспокойство? Он окинул взглядом разбросанный по полу обед, её испачканные ботинки, и его челюсть сжалась. "Ты как?" – спросил он, протягивая ей руку, чтобы помочь ей подобрать поднос.
В этот момент Лили почувствовала прилив отвращения. Артем. Этот Артем. Он издевался над Розой, он был её палачом, а теперь, видите ли, решил выступить в роли спасителя? Это было слишком. Слишком лицемерно.
Она резко отдёрнула руку, не дав ему прикоснуться к себе. В её глазах вспыхнул гнев. Она посмотрела на него так, словно он был самым мерзким существом на свете.
"Не смей меня трогать", – прошипела Лили, её голос был полон презрения. – "И не смей меня защищать. Ты – последний человек на свете, от кого мне нужна помощь. Ты ничем не лучше их. Ты такой же, как и они. А теперь отвали".
Её слова пронзили Артема насквозь. Внутри у него всё сжалось. Его лицо побледнело, глаза расширились от шока. Он ожидал благодарности, или хотя бы удивления. Но не такого ледяного, неприкрытого отвращения. Он, Артем, который привык к тому, что все боятся или восхищаются, был отфутболен как надоедливый щенок. Толпа в столовой затихла, наблюдая за этим неожиданным развитием событий.
Лили наклонилась, быстро подняла поднос и, бросив на Артема ещё один уничижительный взгляд, прошла мимо него. С достоинством, которое в этой столовой казалось немыслимым, она направилась к выходу, игнорируя перешёптывания и удивлённые взгляды.
Артем остался стоять посреди столовой, абсолютно растерянный, его руки безвольно опустились. Его "защита" обернулась полным провалом, а его попытка проявить что-то похожее на заботу была разбита в пух и прах. Он чувствовал себя униженным. Что-то в этой "Розе" кардинально изменилось, и он не мог понять, что именно. Но одно было ясно: она больше не была той, над кем можно было просто так поиздеваться. Теперь она была вызовом. И этот вызов Артем был готов принять.
Тем временем, Лили вышла из столовой, стараясь успокоить дыхание. Адреналин всё ещё бурлил в крови. Она успешно отбила атаку девочек и даже умудрилась унизить Артема. Ей это нравилось. Чужая жизнь, чужие проблемы, но те же правила игры: не показывать слабость.
В коридоре её уже ждал Максим, его лицо выражало смесь беспокойства и восхищения.
"Роза! Я видел! Ты... ты просто нереальная!" – выдохнул он. – "Как ты это сделала? Артем был в шоке! Я никогда не видел, чтобы кто-то так с ним разговаривал!"
Лили усмехнулась. "Просто надоело быть ковриком для ног. А теперь пойдём. Мне нужно найти что-нибудь поесть, а не собирать макароны с пола".
Они направились к буфету, а Лили, идя рядом с Максимом, вдруг поняла: она не просто играет роль. Она начинает входить во вкус. Эта жизнь, полная борьбы и вызовов, была странно увлекательной.
Артем, стоявший в столовой, скрипнул зубами. Он посмотрел на свою свиту, которая, кажется, боялась даже дышать. "А ну-ка, все по местам!" – прорычал он. Затем его взгляд скользнул к выходу из столовой. Он увидел, как "Роза" и Максим скрываются за дверью, направляясь в сторону буфета.
Не сказав больше ни слова, Артем двинулся следом. Он не заходил в буфет, а просто встал у входа, прислонившись к стене, и стал внимательно смотреть на них. На "Розу", которая непринужденно болтала с Максимом, на её новую, незнакомую уверенность, на то, как легко она отфутболила его, Артема, того, кого все боялись. Лили что-то говорила Максиму, и в её голосе звучала едва слышная мягкость, а на лице мелькнула улыбка, которую Артем никогда не видел, чтобы "Роза" показывала кому-то, кроме себя в зеркале, да и то вряд ли. И эта милая улыбка, предназначенная Максиму, заставила Артема стиснуть челюсти до боли. Он чувствовал, как внутри него закипает злость, перемешанная с чем-то едким, похожим на ревность. В его глазах читалась смесь злости, недоумения и какого-то странного, нового интереса. Он должен был понять, что с ней произошло. И он должен был заставить её пожалеть о каждом своём слове.