Здесь и сейчас

Глава 5. ПРОГУЛКА или «ЛУЧШЕ ГОР МОГУТ БЫТЬ ТОЛЬКО ГОРЫ, НА КОТОРЫХ НИКТО НЕ БЫВАЛ…»

Всё-таки мой старенький джипик не выдержал ежедневных подъемов в горы, - вечером, по дороге домой, я загнала машину на СТО, дабы за предстоящие выходные мне её привели в чувства. Именно поэтому на следующий день утром, к отелю «Rixos», откуда отправлялась наша разномастная процессия, я добиралась на такси.

На мое появление Тимур отреагировал положительно. После короткого пояснения Хаттинсона на английском Тимур кивнул ему, улыбнулся, а потом, отвернувшись, так, чтобы англичанин не видел, лукаво подмигнул мне. Что бы это значило? По спине пробежал неприятный холодок.

Я всегда комплексовала по поводу своего роста, и сегодня, зная, что день придется провести в компании высоких статных иностранцев, я не придумала ничего лучше, как напялить, выпрошенные у сестры, белые летние сапоги на умопомрачительном каблуке. Эти сапожки давно были предметом моей «бежевой» зависти: высокие, до самой голени, ажурно изрезанные дырочками, - чтобы не было жарко в нашем южном климате, - они, как мне казалось, идеально сочетались с коротенькими шортиками горчичного цвета, и полупрозрачной свободной белой блузкой. Мой любимый стиль – «сафари»!

Когда Тимур дал «добро» рассаживаться по машинам, я направилась к микроавтобусу, в котором должны были ехать все те участники мероприятия, кто не вошел в Range Rover Тастанбетова и Land Cruiser Хаттинсона, любезно предоставленный последнему компанией на время пребывания в Алматы. На полпути к микроавтобусу меня схватили за руку чьи-то сильные цепкие пальцы, - обернувшись, я нос к носу столкнулась с серебристыми глазами. Я даже сказать ничего не успела, как Роберт увлек меня к своей машине и усадил на заднее сидение, где уже были Мари и какой-то незнакомый мне мужчина, - сам Хаттинсон уселся впереди, а за рулём разместился его телохранитель Майк.

Гора Кок-Тобе, куда мы направлялись на пикник, это высшая точка Алматы, расположенная на высоте примерно 1100 метров над уровнем моря, с вершины которой открывается удивительная панорама на весь город. К парку Кок-Тобе ведёт подвесная канатная дорога, которая берёт начало с площади Абая.

До станции «канатки» мы домчались в считанные минуты. Дорога показалась короткой ещё и потому, что в машине у нас было чрезвычайно весело, приподнятое настроение и ожидание чего-то непроизвольно хорошего просто царствовало над каждым, кто ехал в Лэнд Крузере. Даже самые банальные шутки пассажиров вызывали у всех бурю эмоций и взрыв заразительного слишком громкого смеха.

Сколько раз поднималась на Кок-Тобе по канатной дороге, а все никак не могу привыкнуть к этому ощущению странной беззащитности и уязвимости во время полета. Особенно в тот момент, когда кабина «воздушного трамвайчика» преодолевает крепления на уровне очередной вышки – у меня каждый раз сердце замирает где-то на уровне пяток, а по спине проносится неприятный холодок. Вот и сейчас, в компании «звёздного» гостя, в эти моменты я непроизвольно закрывала глаза, впивалась пальцами в поручни и прижималась всем телом к стоящему рядом Хаттинсону. В кабинке было тесно – мы постарались все попасть на один рейс, - поэтому предательское поведение моего тела не было заметно никому, кроме Роберта. Взглянуть на выражение его лица, подняв голову, я не решалась. Но когда наш «трамвайчик» приблизился к очередному рубежу-вышке, я ощутила, как большая тёплая ладонь уверенно обхватила меня за талию и прижала к своему телу – мне показалось что пол в кабине «канатки» превратился в вату и кто-то внезапно выкачал весь воздух из салона… голова кружилась уже не от высоты…

В горах сегодня было свежо и как-то по-особенному прекрасно, и птицы щебетали громче, и фонтаны журчали мелодичнее, а море цветов, раскинувшееся здесь повсюду, переливалось тысячей самых ярких красок, издавая дурманящий медовый аромат. В парке сегодня никого кроме нас не было, - киностудия арендовала его весь на целый день.

Слишком громко общаясь между собой, что было вызвано царящим над всеми  приподнятым настроением, мы не спеша обходили весь парк, от самой станции, направляясь на главную смотровую площадку. Тимур оживленно рассказывал гостям различные исторические факты и просто забавные анекдоты, связанные с созданием и функционированием этого старинного высокогорного парка Алматы. Я не уставала удивляться, насколько высок и разносторонен интеллект этого необычайно талантливого человека. Однако уловить смысл слов, чтобы вникнуть в суть рассказов Тимура, мне никак не удавалось. А всё потому, что с того самого момента как мы вышли из «воздушного трамвайчика» Роберт взял меня за руку и не отпускал на протяжении всей экскурсии. Я тщетно пыталась уговорить себя не обращать внимания на эту горячую сильную руку, в которой утонула моя ладошка, безрезультатно пробовала ровно дышать, не хмелея от этого удивительного, волшебного запаха, исходящего от божества с серебристыми глазами. Но моё самообладание предательски покинуло меня, как дезертир поле боя.

В центре парка, по левой стороне от центральной аллеи располагается мини-зоопарк с клетками, в которых обитают олени, павлины, горные орлы и соколы-балабаны. Когда в последний раз я приезжала сюда с сестрой и маленьким племянником, её сыном, мы довольно долго забавлялись возле этих клеток, кормя оленей и павлинов чипсами и яблоками. Я вспомнила это наше недавнее развлечение и вытащила из сумочки пачку недоеденного детского печенья. Присев возле клетки я разламывала аппетитное лакомство и протягивала его красивым сиренево-серым птицам, которые сгрудились у края клетки, жадно выхватывая угощение из моих рук. Тоненькие щекотливые уколы их клювов каждый раз вызывали у меня непроизвольный смех. Вдруг Роберт опустился рядом со мной на корточки и спросил что-то по-английски. Я обернулась на Мари.

- Он просит поделиться с ним печеньем, Яна, - с ухмылкой перевела наш лингвист.

Я протянула ему пачку. Роберт достал несколько хрустящих кругляшков, и неуклюже разламывая их, тоже принялся кормить павлинов. Я замерла. Совсем забыв о своем смущении, я пристально уставилась на этого загадочного, неподдающегося моему пониманию знаменитого актера. На его лице блуждала какая-то по-детски невинная и искренняя улыбка. Было видно, что он давным-давно не вытворял такие чисто тинейджеровские выходки, как кормить животных в зоопарке, где это делать запрещено, просовывая лакомство в прорези клетки. Я смотрела на его лицо, на котором сейчас не было ни тени фальши, игры или звездного апломба, и невольно любовалась. Я восхищалась тем волшебно красивым светом, которым были пронизаны черты его лица, этот свет его души, словно хрусталь водопада, издавал завораживающую симфонию - музыку любви…