Здесь и сейчас

Глава 6. ПИКНИК или «ТРЕЗВЫЙ ПЬЯНОМУ НЕ ТОВАРИЩ!»

После прогулки на свежем воздухе нас ждал потрясающий обед (плавно переходящий в ужин), который компания заказала для гостей в местном ресторане «Юрта». Правда, меню разительно отличалось от того, что обычно предлагал этот ресторан обычным посетителям. Звезду угощали национальными деликатесами – шашлыки из всевозможных сортов мяса, приготовленные различными способами, бешбармак, коктал из королевской радужной форели, и, конечно же, казахстанская водка, лучшая из тех, что можно увидеть в закрытых витринах дорогих винных лавок. Столики были расставлены на одной из смотровых площадок, вдоль уютных природных «беседок», образованных ветвями плакучих ив. Солнце уже перевалило на небосклоне свою полуденную отметку  и медленно клонилось к закату. Всё вокруг было окрашено в неестественно яркие тона оранжевого, розового и сине-зеленого оттенков, что придавало общей картине какой-то сказочный вид. Гости вели себя шумно, то и дело площадку оглашал заразительный хохот, доносящийся то с одного, то с другого столиков, - приподнятое настроение, царившее с утра, не оставляло никого. Нагло воспользовавшись тем обстоятельством, что моя рука на протяжении всей прогулки не покидала руку Роберта, я уселась за его столик. Еще и кресло свое придвинула к нему поближе, чем вызвала на лице англичанина весьма самодовольную ухмылку. За этим же столиком разместились Тимур, Батырхан, его друг и один из спонсоров фильма, Майк, Мари и тот мужчина, который ехал с нами в машине, он оказался одним из агентов Роберта и хорошим его приятелем по имени Стюарт. Все диалоги за столом велись на английском, я улавливала смысл только самых простых и коротких фраз, но по общему тону не трудно было догадаться, что разговор концентрировался вокруг обыденных бытовых тем с изрядной толикой юмора, чему способствовало охватившее всех предвкушение хорошего спиртного с превосходной закуской.

Свой скромный «вклад» в общую беседу я могла внести только в виде улыбающейся реакции на шутки и остроты мужчин, которые мне вполголоса переводила сердобольная Мари, за что я ей была бесконечно благодарна.

Я никогда не верила тем сплетням завистливых журналистов, которые наперебой пытались убедить поклонников Хаттинсона в том, что их кумир чудовищно злоупотребляет спиртным. Однако сейчас, сидя с Робертом за одним столом, в приятной приватной компании и живописнейшей обстановке, - я убеждалась в обратном. Ну то, что Тимур, с его могучей фигурой, может выкушать литра два, а потом встать и не шатаясь пройти по узкому бордюру,  - это знали все в киностудии, но то, что худощавый англичанин, имя которого известно всему миру, ни на рюмку не будет от него отставать, - вот это заставляло мои и без того огромные глаза округляться до неимоверных размеров. При этом с каждой выпитой порцией, английская речь наших гостей становилась все развязнее, смех громче, а шутки солонее, и Роберт не составлял исключения…

Когда солнце скрылось за горизонтом и в горах резко похолодало, мы засобирались домой.  Состав пассажиров Лэнд Крузера был прежний, только теперь на переднем сидении разместился Стюарт, а Роберт пересел назад. Его рука по-хозяйски обхватила меня за плечи, а лицо его было так близко, что я задыхалась от алкогольных паров, усиливающихся духотой салона автомобиля. Я сама редко употребляю крепкие напитки, и пьяные люди меня всегда раздражали. Наверно поэтому прикосновение Роберта казалось мне особенно грубым и неприятным. Его резкий смех, словно дрель, пробивающая бетонную стену, больно врезался в уши. О чем говорили эти трое молодых мужчин, двое из которых были изрядно пьяны, я могла только догадываться. И подтверждением наиболее худших из моих догадок служило то, что порой щеки Мари заливались густым румянцем, а сама она стыдливо опускала глаза.

На полпути к отелю Мари вдруг встрепенулась и озабоченно посмотрела в окно. Потом она что-то сказала по-английски, и Майк остановил машину.

- Я живу в двух кварталах отсюда. До отеля мне ехать нет смысла. Так что пока, - улыбнулась мне Мари, и, бросив всем остальным «Good bye!» выскочила из Лэнд Крузера.

Теперь я чувствовала себя совсем неуютно. На заднем сидении автомобиля мы остались с Хаттинсоном вдвоем. «Может тоже сказать, что живу поблизости, и выйти» - промелькнуло у меня в голове, но осуществить свой план я не успела, потому что Роберт свободной рукой развернул к себе моё лицо и впился губами в мои губы…

Сколько раз я представляла себе в самых смелых, самых сладких и несбыточных мечтах поцелуй Роберта Хаттинсона! Богатая фантазия позволяла мне почти реально, физически ощутить вкус его поцелуя, прочувствовать  реакцию моего тела на эти ощущения. Сейчас, когда фантазия обрела очертания самой что ни на есть подлинной реальности – меня охватили двоякие ощущения. С одной стороны сердце бешено заколотилось в груди, а по спине пробежал озноб от осознания того, что вот она, самая заветная и сладкая мечта последних четырех лет, - осуществилась! А с другой стороны, когда я непроизвольно спросила себя «Ну, и что же ты ощущаешь теперь, когда губы твоего Адониса касаются твоих губ?», ответом было глубокое отвращение от тошнотворного запаха алкоголя и сигарет, а ещё осознание того, что на шее теперь останется синяк от его грубых, пьяных объятий.

Роберт с силой, почти до боли, прижимал свои губы к моим губам. Он был настойчив, требователен, нетерпелив. Я упорно не отвечала на его поцелуй и это его заметно раздражало. Я упиралась руками в его грудь, тщетно пытаясь отстранится, но не тут-то было, - даже изрядно пьяный Хаттинсон был в несколько раз сильнее меня. Моя неуступчивость приводила лишь к тому, что он сильнее сжимал меня в железных объятиях. Роберт тяжело дышал, временами мне даже казалось, что он рычит, правая рука мертвой хваткой обхватила мою спину, словно тисками, а левая медленно спускаясь по шее, сжав несколько раз плечо, остановилась на груди и начала её мять. Я не испытывали ни-че-го кроме боли, не физической, а той, что кричит всеми фибрами раненой души. Ощущение собственной ничтожности, словно я бездушная вещь, которая в данный момент подвернулась под руку этому избалованному мальчишке, испепеляло меня изнутри. Прикосновения рук, которые при других обстоятельствах окутали бы мое тело волшебством порхающих бабочек, сейчас прожигали кожу насквозь. А Роберт тем временем расстегнул две верхние пуговицы моей блузки, холодные твердые пальцы проникли под кружево бюстгальтера и с силой сжали сосок. «Что делать?» - бешено пульсировало у меня в висках, но ничего путного в голову не приходило. Если я сейчас начну вырываться и подниму крик, то, скорее всего, вырваться не смогу – это раз, потому что то, что я слабее Роберта это факт; поставлю себя в смешное положение перед его приятелями – это два; раззадорю ещё больше самого Хаттинсона своим неповиновением – это три. Следовало придумать что-нибудь получше! Но что? И тогда я решила подыграть ему, с целью усыпить его бдительность и ослабить хватку. Тогда возможно мне удастся хотя бы вырваться из железных объятий. И я… ответила на его пьяный поцелуй… В ответ на грубое проникновение его языка я стала нежно ласкать своими губами его губы. Я мягко погладила его руку, мявшую мою грудь, и нежно отвела её от себя. Удивление пылающего животным желанием мужчины я почувствовала в темноте на физическом уровне, - он на долю секунды отстранил от меня свое лицо, чтобы заглянуть в мои глаза, но, не сумев ничего разглядеть в темном салоне автомобиля, вернулся к моим губам. Правда теперь он целовал более мягко, ну, конечно, насколько это возможно для вдрымаган пьяной и по натуре наглой суперзвезды. Но вдруг его рука, которую оторвали от теплого аппетитного полушария, опустилась на мое голое колено и медленно поползла вверх. Вот жадные пальцы достигли края шорт и без раздумий, не останавливаясь, проникли под одежду,  направляясь все выше и выше… И тут я, понимая что ждать больше нельзя, собрала все свои силы и одним невероятным усилием вырвалась из его рук, отскочив к противоположной двери машины. Негодование, обида, возмущение, злость – все это вместе захлестнуло меня волной бешеной ярости, во власти которой я забыла, что мужчины, находящиеся со мной в авто, ни слова не понимают по-русски, - целый водопад русских ругательств хлынул из моего рта: