Здесь, но не сейчас

ГЛАВА 9 ЧУЖЕСТРАНЦЫ

По словам Рашида, я должна была покидать место работы до того, как солнце начнет свой путь за горизонт. По моим подсчетам, примерно около пяти вечера мы с Фатмой намывали кухню. В вечернее время у Рашида был другой помощник — Чагатай. Я видела его всего лишь дважды. Шустрый молодой человек маленького роста с едва выступавшей рыжей бородой. Очень уж он отличался от местных турков своей внешностью. И глаза ясные, голубые. А голос, как у ребёнка. После нашего с Фатмой ухода, на смену заступивший Чагатай помогал разносить чай и орешки, а также мог приготовить турецкий кофе. Рашид в нем души не чаял: «Мой верный «Эбабиль», — говорил он. — Везде поспеет и слова мимо не упустит».

Так мы с Айдой и Фатмой за глаза и называли Чагатая — «Эбабиль». Айда пояснила, что это слово из Корана — священного писания, — означающее птицу.

Сегодня мы столкнулись с Эбабилем в дверях кофейни. Я выходила, а он заходил. Прикрыла лицо тонким шёлковым платком, как меня учила Дуйгу, хихикнула и проскочила мимо парня. Мне показалось, что Чагатай ко мне неровно дышит, а иначе его вздохи мне непонятны.

По дороге к гавани задумалась. Возможно ли здесь найти свою любовь? В моем времени я ни с кем не встречалась, да и более того, не намечалось никого путного. А здесь красавец на красавце, и все смотрят в мою сторону, не скрывая симпатии и восхищения. Если не считать сегодняшнего случая с чужестранцами, то я верила, что в веке, где мы затерялись, меньше похоти… но могу ошибаться.

Закутавшись в платок, вышла к берегу моря, где собрались торговые корабли. Давно горю желанием нарисовать пристань и торговцев, несущих на своих плечах нелегкие мешки. Других доказательств, что побывала в прошлом, у меня не будет, поэтому старалась после работы пристроиться в каком-нибудь тихом местечке, откуда открывался нужный мне вид, и делать зарисовки, на что обычно уходил час-другой.

Вот и сейчас нашла местечко в тени, где не так сильно жарило. Сняла платок и распушила черные волосы. Как же тяжело жить в условиях такой жары и не иметь шанса от нее спастись. Я лишь надеялась, что всё это временно.

Восхитительные виды пристани старого города Калеичи вдохновят любого художника. Выводя контуры карандашом на альбомном листе, я была не просто счастлива, а купалась в волнах счастья. В точно таких же волнах, которые, несомненно, изобразила на рисунке.

Я так увлеклась, что не заметила, как несколько фигур подкрались к моему месту. И только, когда из моей руки выдернули карандаш, вскочила на ноги, не успев схватить платок.

— Кто тут у нас? — говорил до боли знакомый мужчина с золотым зубом. Мерзкий, противный и отвратный тип.

Тот, что хлопнул меня по пятой точке стоял чуть правее от него. А по левую руку еще трое. Они тоже сидели за столом в кофейне сегодня. Я всех узнала.

— Что вам нужно? — смело крикнула.

Но мужчина не ответил, изучая мой карандаш.

— Откуда у тебя эта диковина?

— Это карандаш, — бросила я. — Подарок. Отдай сейчас же!

Мужчина поднял руку, когда я попыталась ухватить свою вещь.

— Откуда, спрашиваю? Я таких раньше не видывал. А вы, друзья? — он обратился к своим товарищам, и те со злобными ухмылочками отрицательно покачали головой.

— И понятно, что не видели! Это мне… мой суженый прислал из… Мадагаскара, — выдумала я и осталась довольна. Мужчины ничего об этом не знали и выглядели глупо.

Однако в следующую минуту тучи над моей головой серьезно сгустились.

— А давайте возьмем ее к нам на корабль? — сказал тот, что справа. — Покажет нам этот Магаскар, а заодно будет нам развлечение.

Все чужестранцы хором загоготали, а я отступила на несколько шагов. Но было поздно бежать. Меня окружили. Пыталась сопротивляться — кусалась, лягалась, но все равно очутилась у одного из них на плече. Начала долбить по его спине и кричать «Имдат!», как меня учили. Но на помощь никто не спешил.

Мысленно попрощалась с Айалой, Эриком и всей семьей Карабулута, зажмурила глаза и повисла на плече чужестранца, словно без чувств.

Вдруг кто-то из них вскрикнул. Резкий звук кинжалом пронзил воздух и замер. Тот, кто меня нёс, остановился. Страх — неотвязный, жгучий — сковал меня. Боялась даже пальцем пошевелить, не то, что голову повернуть.

— Отпусти девушку и иди сюда! — велел мужской голос, чужой, абсолютно неузнаваемый.

Секундное колебание и меня, как мешок с картошкой, сбросили на землю. Очень больно ударилась ногой, но меня это не остановило и быстро, на четвереньках, поползла к своей сумке, запихнула туда недорисованный набросок, потом хотела бежать, но вдруг увидела невероятную картину. Вернулись реальные звуки, которые под шоковым состоянием не хотела слышать: недовольный рык, яростные стоны, гортанные звуки; лезвия кинжалов со звоном ударялись друг о друга.

Мой спаситель дрался с пятью здоровыми мужчинами в одиночку, и я стала свидетелем того, как он ловко раскидывал моих обидчиков в разные стороны, как в самых культовых вестернах Америки. Но я не смотрела фильм… Черт! Я собственными глазами видела, как за меня сражается… мужчина. И я его узнала. Он сидел сегодня за соседним столиком и ухмылялся над происходящим. Очевидно, что он военный, потому что оружием он владел довольно-таки профессионально.

Через несколько мгновений все пятеро мужчин лежали на земле, кряхтя от боли. Кто-то даже потерял сознание.