Здесь, но не сейчас

ГЛАВА 22 НЕВОЛЬНИЧИЙ РЫНОК

Повозка трещала, казалось, она вот-вот развалится, лошадь неслась, не разбирая дороги, на ухабах и колдобинах нас швыряло из стороны в сторону. Цепляясь левой рукой за край повозки, я едва переводила дыхание. Дуйгу надо отдать должное, она неплохо управляет лошадью. Я поражалась, как такая хрупкая и маленькая девчушка могла удержать поводья и справиться с ними.

Мы ехали куда-то в неизвестность. Полнеба охвачено заревом, но солнце ещё не скрылось за горизонтом. Людей на улицах становилось все меньше и меньше. Из минаретов городских мечетей доносились призывы к молитве, но и они не могли перебить шум, доносившийся от колёс нашей повозки.

— Далеко ещё? — нетерпеливо спросила я.

Дуйгу помогла лошади сбавить скорость, слегка натянув поводья, затем огляделась вокруг.

— Думаю, мы на правильном пути. Но я не понимаю, Ревекка, что ты собираешься делать, когда мы прибудем на место. Женщинам находиться в таком месте очень опасно. И… если кто увидит, — девушка поморщилась, — будет такой позор, такой позор!

— Вот потому я и говорила тебе не ехать со мной. Мне терять нечего, это у тебя вся юность впереди, тебе замуж надо выйти, не опорочив своё имя.

— Всё! — остановила поток моей речи Дуйгу. — Я хочу помочь. И не пожалела ни на миг, что поехала. На всё воля Аллаха! Надо верить в его могущество.

Верить, конечно, можно, однако в бездействии одной верой не ограничиться.

Вдали показались ворота, а по обе стороны тянулись каменные стены. Дуйгу остановила повозку и сказала:

— Дальше нам ехать нельзя. За этими воротами начинается рынок, где продают женщин.

— А мужчин? — спросила, думая об Эрике. — Что делают с ними?

Но Дуйгу не знала и даже не догадывалась.

Оставив повозку на улице, мы с Дуйгу дошли до стен. Я поинтересовалась, можно ли их как-то обойти, не проходя ворот, и моя сопровождающая сказала, что можно это проверить. Так что, мы двинулись по южной стороне. Стена казалась бесконечной, но рано или поздно нам должна была встретиться хотя бы щёлочка. С внутреннего двора доносились голоса — мужские в своём превосходстве. А ещё я слышала шлепки. Дуйгу сказала, что это бьют непослушных. Едва представив свою несчастную сестру, как всё ее человеческое существо сжимается под натиском боли и страха, мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия. А если не найдём? Как можно найти человека, не зная, в каком направлении двигаться? От этих мыслей становилось только хуже, но надо было идти.

— Сюда! — громко прошептала Дуйгу, показывая на узкий проход. — Там лестница. Если нам повезёт, и никто нас не заметит, то можно пробраться на крышу, а оттуда весь рынок, как на ладони!

Я наставила на неё палец.

— Не вздумай следовать за мной, — произнесла наставительным тоном. — Дальше я пойду одна. А ты возвращайся к повозке… А ещё лучше, езжай домой и… сообщи отцу, где я.

Убедившись, что Дуйгу меня послушала, я пролезла в довольно-таки узкий проход и подкралась к лестнице. Она и вправду вела на крышу. Я уже ступила на первую ступень, как вдруг послышались шаги. В стене за лестницей была глубокая пробоина, я спряталась в ней, а когда шаги стихли где-то далеко, вылезла и шустро взобралась наверх.

Стараясь быть незамеченной, я залегла за каменным выступом и стала разглядывать в небольшую щель людей внизу: торговцев, покупателей и рабынь. Глазам своим не поверила! Не может быть, чтобы я попала в такое ужасное время. А ведь как все невинно начиналось!

Среди женщин, которые попались в поле моего зрения, Айалы не было, но рано радоваться, ведь рынок огромен, судя по длине каменного строения. Я пошла дальше — ползла на четвереньках, но с каждым разом мои мысли становились всё мрачнее.

И тут мелькнул знакомый образ. Я не была уверена, что увидела Айалу, но у девушки в достаточно откровенной одежде, — нежели в той, что мы видели изо дня в день на турецких женщинах, — были волосы той же длины, что и у моей сестры. Лицо спрятано за тонкой паранджой. Но фигура, осанка… Разволновавшись, я привстала, чтобы получше разглядеть девушку, но вдруг меня потянуло назад. И прежде чем я успела повернуть голову, огромная рука зажала мне рот.