Здесь, но не сейчас

ГЛАВА 24 ШЕРШЕ ЛЯ ФАМ!

Отовсюду раздавался лязг закрываемых железных ставней, город погружался во тьму. Торговцы разошлись по своим домам и увели с собой пленниц. Мы следовали за повозкой, в которой находилась моя сестра, применяя самые ухищренные способы, чтобы нас не увидели. Я держалась за спиной Оскара, Эрик шёл чуть левее, держа за руку Дуйгу. К счастью, торговцы никуда не торопились и не подозревали о том, что на них в скором времени нападут. Идея пришла в голову Оскара внезапно. Идти и объяснять торговцам, что одна из рабынь замужем и носит малыша под сердцем, может ничем не обернуться, либо обернуться несчастьем. Ни я, ни Эрик не хотели рисковать Айалой.

Когда же повозка с рабынями вышла на пустынную дорогу и медленно покатилась между деревьями, Оскар предложил атаковать их — напасть, как разбойники и освободить пленниц. Генерал взял для этого достаточно солдат с собой. Правда, времени на составление плана у нас не было, пришлось импровизировать.

Один из солдатов на лошади обогнал повозку, разведав, что ее ведут всего два человека. Один держит поводья, а второй — тот самый толстый и неприятный бородатый торговец, с которым говорил Оскар, — спит.

— Кажется, это самое лёгкое, что мне приходилось делать за всю мою жизнь военного.

— Тебе уже приходилось воровать рабынь? — полушёпотом спросил Эрик, придерживая ветки, чтобы Дуйгу прошла. Вот же упрямая девчонка! Оскар предложил ей ехать домой в сопровождении двух солдат, но она отказалась. Карабулут из неё душу вытрясет, даже несмотря на свою редкостную доброту.

Но это и не мои заботы! А вот ответ Оскара вмиг заставил забыть о Карабулуте и его норовистой дочери.

— Воровать рабынь мне ещё не приходилось. А вот женщин спасал не раз из лап врага.

Я вдруг остановилась и упёрла руки в боки.

— И много женщин вы спасли, генерал Оскар?

Тот усмехнулся одним уголком рта, догадавшись, что я ревную, поэтому решил подразнить.

— Знаете, как у нас во Франции говорят? Что бы ни случилось: шерше ля фам — ищите женщину во все века и времена! — и подмигнул мне. А Эрик негромко гоготнул.

Они пошли вперёд, а я осталась стоять на месте с открытым ртом. Что же это получается, во всех бедах виноваты женщины? Хотелось крикнуть этот вопрос ему вслед, да место не то. «Ладно, мы ещё вернёмся к этому разговору», — мысленно решила я.

Ясный свет луны освещал окрестности. В унылой тишине раздавался топот копыт и стук колёс по мостовой. Вокруг был лес из ветвистых деревьев, помогающих маскироваться и следовать за торговцами.

— В возке три пленницы. Я успел их разглядеть сегодня, — сказал Оскар.

— И одна из них — моя сестра.

— Да, но я не об этом. Мне интересно, есть ли кто-нибудь ещё внутри.

— Это легко узнать.

Оскар резко посмотрел в мою сторону, но ничего не сказал. Я итак догадалась, что он хочет знать.

— Ох, Оскар… Я выйду на дорогу. Они остановятся, а там станет ясно, кто есть внутри. В это время можно нападать, — спокойно разъяснила, удивляясь самой себе.

Оскар хотел возразить, но Эрик убедил его, что ничего плохого не случится. Ревекка справится. Спасибо, Эрик!

Мы сделали так, как я предложила. Чуть обогнав еле двигающийся возок, вышла на дорогу прямо под ноги животным. Худой мужчина натянул поводья, велев лошадям стоять, а толстяк проснулся.

— Что? Почему ты встал?

Худой кивнул в мою сторону.

— Девица, — сказал он.

Толстяк погладил бороду, пригляделся. Я стояла в своём французском платье, играла с косой и кокетливо улыбалась.

— Откуда взялась? — спросил он настороженно.

Но ответа не последовало. Я продолжала улыбаться, изображая иностранку, а краем глаза наблюдала, что происходит за спинами этих тупоголовых. Оскар решил всё сделать бесшумно. Пока я отвлекала этих двоих, он подкрался к повозке и, одернув шторку, велел девушкам выходить. Всё это происходило с мышиной осторожностью.

Толстяк, одетый в длинный сюртук, слез с повозки и подошёл ко мне. Я захихикала.

— Красивая, — глядя на вырез платья, где соблазнительно белела пышная грудь, произнёс он. В свете луны она показалась мужчине вдвойне прекрасной. — Поехали с нами, о свет моей души?

Внезапно заскрипело колесо повозки. Торговцы это услышали, но не повернули головы, потому что я диким криком завопила:

— Шерше ля фам! Шерше ля фам! — и, не дав им опомниться, помчалась в сторону леса.

А Оскар тем временем высвободил женщин и хлестнул лошадей так, что те галопом понеслись вперёд. Вскоре повозка перевернулась и разбилась вдребезги. Торговцы неуклюже бежали за своим транспортом, браня друг друга за неосторожность и проклиная таинственную «француженку». Женщин внутри опрокинутого шатра они не обнаружили, и сделать уже ничего не могли.

Мы были далеко.