Здесь, но не сейчас

ГЛАВА 28 ПРЕДАТЕЛЬ

Эрик стоял в дверях, опершись одной рукой о балку. Его правая рука была перевязана. Айала стояла рядом заплаканная, но счастливая.

— Это Дуйгу, — твёрдо сказал Эрик, входя в каюту.

— Откуда такая уверенность? — с подозрением осведомилась я.

— Она мстит.

— За что, стесняюсь спросить?

— Ты сама знаешь за что.

— Нет, не знаю. Может, ты не будешь ходить вокруг да около?

Оскар в это время крутил головой, переводя взгляд с меня на Эрика. Айала невозмутимо ждала, когда один из нас замолчит. И когда это случилось, она подошла к Эрику и взяла его за руку.

— Я всё равно догадываюсь, милый. Скажи правду.

И Эрик сдался.

— Она хотела, чтобы я бросил Айалу и попросил ее руки. Я как-то раз нечаянно упомянул, что свадьбы у нас с Айалой ещё не было, вот она и зацепилась за эту ниточку.

«Мне кажется, что и Эбабиль сам бы не додумался до всех этих дел», — подумала я.

— Она могла всё это время мстить мне за то, что я отказал, — продолжал Эрик, глядя в глаза Айале. — Потому что я ясно дал понять, что люблю только одну девушку и она будет матерью моего ребёнка. Я ни с кем не буду больше счастлив.

— Бог с вами, — сказал Оскар, нарисовав в воздухе крест.

Мы рассмеялись.

Это признание Эрика словно бальзам на душу. Для меня важно благополучие моей сестры, тем более, в том положении, в котором мы находимся.

— Отныне с Дуйгу мы будем осторожны, — сказала я. — Нам на самом деле пора искать выход.

На этих моих словах Оскар поник и даже отвернулся. Знаю, как ему больно это слышать, особенно, после того, что между нами уже произошло. Я сама ещё не представляла, как проживу без него, но оставаться в прошлом было страшно.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Оскар усилил охрану, а торговцы продолжали свою работу. Пошёл слух, что они планируют отбывать в Стамбул, а после возвращаться во Францию. Все эти новости угнетали. Как только французский корабль отплывет, мы останемся на улице, ведь в дом Карабулута мы больше не сможем вернуться.

Недавно Эрик в сопровождении двух военных сходил к Карабулуту, чтобы забрать наши вещи. Дуйгу и ее матери не было дома, зато ему удалось поговорить с Карабулутом, и тот искренне заверил, что сожалеет обо всём случившемся и не держит на нас обиды за некоторые поступки. Он сказал также, что мы всегда желанные гости. Если Эрик не преувеличил, то у нас был шанс рискнуть, когда другого выхода не найдётся. Хотя Айала наотрез отказалась от идеи вообще связываться с этой семьёй снова.

Эрик часто выходил в город, но мы с сестрой от греха подальше оставались на корабле, гуляли по палубе или болтали о том, о сём. Оскар добыл мне бумагу и гуашь. Я стала рисовать море, рассветы и закаты. И его. Особенно если удавалось застигнуть его в одиночестве, смотрящего вдаль на темную линию горизонта. Он ни разу меня не заметил, поэтому я умудрилась сделать маленький набросок и изо дня в день работала над картиной.

Разгадать загадку надписи на камне в лабиринте по-прежнему не удавалось. Эрик перерыл все возможные книги в библиотеке, но нигде даже близко не нашлось подобного сказания.

Дни шли, а мы не сдвинулись с места.

Однажды мне это надоело, я надела самое удобное платье, свою обувь будущего (в ней бегать удобно), взяла сумочку, которую сделал мне один торговец, и поднялась на палубу.

— Ты куда? — крикнул Эрик, заподозрив неладное в моем намерении сойти с корабля.

Не стала от него ничего скрывать.

— Хочу пробраться в дом Эбабиля. Там моя сумка. А ещё, возможно, ответы на наши вопросы.

— Что ты там прячешь? — затем спросил он, заметив, что я закрыла руку складками юбки.

— Ничего.

Он насильно схватил моё запястье. Я крепко сжимала маленький ножичек, который стащила у одного военного.

— Ты с ума сошла?

— Эбабиль безобиден, Эрик! А ножик на всякий случай. Если хочешь, пойдём вместе. Но Айала ничего не должна знать.

Эрик задумался. Затем оставил Оскару сообщение через одного военного и мы, выйдя из гавани, пошли по улицам Калеичи прямо к дому Эбабиля.