Здесь, но не сейчас

ГЛАВА 34 НА ДВОИХ ОДНА ДУША

Схватка продлилась недолго. Я уже успела выяснить, что в определенном настроении Оскар боится щекотки сильнее, чем я. Проявив хитрость, я хорошенько ему отомстила, и бой кончился смехом — мы оба лежали на траве.

— Это чертовски несерьёзно, — пожаловался генерал, перекатываясь на спину.

Теперь мы оба смотрели в голубое небо.

— В следующий раз будете думать над своими словами прежде, чем они сорвутся с ваших прекрасных губ! — Я всё ещё смеялась.

— Ого! Мадемуазель Ревекка, не знал, что вы способны на такие речи!

— Как думаешь, Оскар, а как бы я смотрелась на ваших французских балах? — мечтательно и немного смущенно спросила я.

Он долго не отвечал, поэтому я решила повернуть голову в его сторону и тут же встретила его пристальный взгляд.

— Почему молчишь? Боишься сказать, что я шокирую французских баронов своим поведением?

Он продолжал изучать взглядом мое лицо, тогда как я, смущенная этим, решила сменить тему разговора и снова уставилась в небо.

— Через несколько дней полнолуние. Даже не знаю… Не могу представить, что будет, когда я вернусь в свою пустую квартиру. Снова буду рисовать и… — Голос начал срываться, дрожать, а глаза наполнились слезами. — Оскар, если бы ты мог пойти со мной в будущее…

Внезапно его горячая ладонь нежно коснулась моей щеки, он склонился надо мной. После чего я окончательно потеряла нити реальности и с трепетом ждала, когда наши губы соприкоснуться. Но он не стал целовать меня.

— Тебе не обязательно уходить, Ревекка, — шепнул он. — Ты будешь украшением французских балов. Я готов жениться на тебе, прожить остаток жизни рядом с тобой.

— Но я…

— И меня не заботит твоё происхождение. Я люблю тебя.

Когда Оскар произнёс последние три слова, я на минуту замерла и почти забыла, как дышать. Мне всегда казалось, что это нормально. Может, это и нормально — но никто никогда не признавался мне в любви. Меня захватило чувство восторга и эйфории, одновременно граничащие с безнадежностью, какой-то тоской, близкой угасающей надежды. Мы ведь не сможем быть вместе.

Я быстро встала.

— Как ты себе это представляешь, Оскар? Если ты не уверен, что сможешь жить в будущем, то, как я останусь в прошлом? Прости, но это абсурд. Нам не судьба разделить счастье на двоих.

Оскар подошёл ко мне и попытался обнять, но я отвернулась, чтобы скрыть слёзы.

— Мой корабль отплывает ровно через семь дней. У тебя есть время подумать, — сказал Оскар. Ему все же удалось обнять меня. — Мои намерения непоколебимы, знай это. Я женюсь на тебе, если ты останешься. Слово генерала.

— Я верю тебе, — рыдая, произнесла я и ещё крепче прижалась щекой к его груди.

— Просто подумай, хорошо?

И я кивнула.

— Ладно.

Мы гуляли до самого вечера. А когда солнце окрасило небо в красный свет, направились в кофейню Рашида, где нас ждали Эрик с Айалой и Али. Мы старались не вспоминать ту злосчастную ночь, когда отчаявшаяся молодая Дуйгу сбросилась с башни. Эрик сам принёс ее тело родителям. Мы рассказали им правду, но не были осуждены или изгнаны. Карабулут винил себя за то, что не смог достойно воспитать дочь, но Эрик — добрый и великодушный человек смог переубедить мужчину, он попросил вспоминать о Дуйгу только хорошее…

— Ревекка! — заприметив меня, крикнул Эрик и помахал рукой.

Мы с Оскаром сразу подошли к ним и уселись на свои места. Рашид приветливо встретил нашу компанию и, как всегда, не поскупился на все самое лучшее для своих постоянных гостей. Столик был накрыт разными турецкими сладостями, фруктами и орехами. Айала подала мне ароматный щербет из ягод шиповника, лепестков розы, лакрицы и пряностей.

— Сегодня мы празднуем! — весло сказал Эрик.

— Правда? Интересно, что?

Айала взяла слово на себя:

— Али подсчитал, что уже через семь дней мы сможем пройти временной портал. Скоро мы будем дома, Ревекка! — И сестра громко захлопала в ладоши, широко при этом улыбаясь.

А моя улыбка угасла. Мы с Оскаром посмотрели друг на друга.

Всего семь дней.