Здесь живут драконы

3. Кексы и драки

Лишь единожды люди могли встретить такого человека, который сиял, несмотря ни на что. Сиял даже после величайшей трагедии, хоть на восстановление и требовалось время. Сиял и дарил сияние другим. Даже тем, кто этого не требовал. И жил такой человек в своем мире. Однако не был закрытым и не скрывал эмоций. Просто был таким и внутри, и снаружи, – сияющим и отдающим свет.

Такой была Джин, сияние которой видели не все. Многие закрывали глаза и отказывались видеть. Многие пытались затушить в ней свет. Один же просто не замечал.

Лишь через несколько недель после своей трагедии Джин решила вернуться в этот мир. Она встала с рассветом, когда петух, закрытый в курятнике, начал голосить о пробуждении солнца. И Джин любезно его выпустила погулять по загороженной территории вместе с курочками. Птицы благодарили Джин, кудахча при склевывании зерен пшеницы с земли.

Она жила на ферме и привыкла к тяжелому труду с детства. Когда маме стало невмоготу ухаживать за всеми животными, Джин полностью взяла их на себя. Однако на ее плечи опустилась и другая обязанность, – взрослые деревья и саженцы. Джин некогда было скорбить. В ней нуждались слабые, оставшиеся без внимания взрослого. Джин и не жаловалась, давая маме отдохнуть от тяжелой работы. Она с любовью трудилась, отдавая всю себя, и грустила о потере по-своему.

И решение Джин вернуться в мир людей пришло из-за того, что на календаре зачеркнулось двадцатое число марта. Ее день рождения наступил незаметно. Приносить себе радость совершенно не хотелось, посему Джин подумала, что уж лучше порадует других.

Так, покормив животных, она принялась готовить кексы. Мама еще спала, и Джин старалась сильно не шуметь на кухне. А из-за более раннего, чем обычно, подъема она была сонным, и глаза болезненно слипались. Но Джин стойко держала их открытыми, замешивая тесто, а затем и нежно-голубую глазурь. Однако недосып сыграл на неуклюжести, поэтому многое выпадало из рук. Она тяжело вздыхала, недовольная тем, что случайно наводила беспорядок. Она торопилась, ведь не хотела опоздать на уроки. И за спешку поплатилась.

Кексы вышли не такими, какими она их себе представляла. Это не огорчило. Она с любовью везла их в школу, попросив учителя Скотта подвезти, и с любовью смотрела на них, когда стояла перед одноклассниками у доски.

Утро вышло хорошим, несмотря на то, что было много дел. Солнце приятно светило, и на улице стало не так прохладно для ветровки, так что Джин надела поверх белой футболки вязаный кардиган отца. Мягкая пряжа темно-зеленого цвета прикрыла вышивку вишни с левой стороны груди. И пахла мятным лосьоном после бритья. Нежно-розовый рюкзак побрякивал жестяными значками и учебниками, а мягкие волосы были собраны в короткий хвостик на затылке, из которого выбивались передние пряди, спадая к лицу.

Джин была воодушевлена этим днем. В ней теплилось предвкушение небольшого праздника, будто бы одноклассники только и ждали его, готовили сюрприз. Вместе с легким волнением Джин вдруг почувствовала легкость, освободившись от скорбящих гирь на сердце. Отец бы ей гордился. По крайней мере, Джин верила в это. Папа любил улыбку на ее губах, и Джин дружелюбно улыбнулась, чуть подтянув уголки вверх.

Кексы выжидающе выстроились на подносе в чуть дрожащих пальцах Джин. Они поблескивали нежно-голубой глазурью в мягком солнечном свете, проникающим в класс через окна. Шапочки кексов выпеклись неровно, из-за чего и глазурь легла буграми. Созвездия в виде украшения устроились дрожащими желтыми линиями. Взгляд Джин все время цеплялся за кекс Кассиопеи.

Весь настрой пошатнула задняя парта с вырезанной на ней неприличной надписью. Преломленный луч, проникающий сквозь жалюзи, полосками падал на пустое место. Ничего не могло подпортить Джин настроение в этот день, кроме как отсутствие определенного человека. Однако теплящиеся кексы на подносе и предвкушение чужой радости не давали Джин пасть духом.

– Сегодня у Джин день рождения. Она приготовила кексы всему классу, – улыбнулся учитель Скотт, сделав объявление после звонка на урок. – Давайте поздравим ее.

Джин воодушевленно выпрямилась, собираясь раздать кексы одноклассникам. Но услышала лишь смешки и шепот, что колко вбились в уши, а затем голос Лары повторил громче:

– Мы что, в начальной школе?

Популярная девочка вызвала в классе оглушающий смех. И Джин не понимала, что сделала не так. Она всего лишь хотела принести другим радость, старалась готовить и украшать кексы. Ее растерянный взгляд метался от одного насмешливого лица к другому.

– Небось, она своими кексами хочет заразить нас всех кишечной инфекцией.

– Не правда, – возразила Джин. – Это не так.

Но никто ее не слушал и слышать не хотел. Новая волна хихиканья начала раскачивать те самые гири на сердце, что мгновение ранее не ощущались. Гири слабо покачивались, еле оттягивая сердце к желудку. Плечи Джин обмякли, потяжелели.

– Хватит вам, – отрезал насмешки учитель Скотт, но и его уже не слушали. — Лара, иди к директору, будешь объясняться перед ним.

Лара манерно поднялась из-за парты, демонстрируя всю свою напыщенную уверенность. Дернув короткую юбку обратно к бедрам, она прошла к Джин. И она вдруг ощутила, как в рюкзак за спиной впилась полочка для мела, висящая под доской. Полка щелкнула, неустойчиво держась на шурупах. Лара осмотрела кексы на подносе, а затем ее крашенные губы тронула усмешка.