Здесь живут драконы

5. Чувства пустоши

На крыльце среди степной пустоши всегда было до уютного хорошо. Даже в феврале, когда Саднэс только привыкал к теплой погоде, – днем пригревало солнце, ночью промозгло задувал ветер. Весна аккуратно дотрагивалась до городка, неспешно вытесняя зиму.

Джин сидела на верхней ступеньке крыльца, разглядывая красочное небо. Солнце уносило за собой пурпурные оттенки заката, оставляя Месяц наедине с Полярной звездой. Синие краски бесконечного космоса наползали на небосвод, затемняя фон для сияния созвездий. Степная гладь, отошедшая от терзаний зимы, укрывалась ночным одеялом.

– Я люблю одного человека, пап, – тихо выдала Джин в ворот теплого свитера, что кололся и щекотал губы.

Кресло-качалка скрипело половицами крыльца. Итан деловито зашелестел газетой в желтом свете лампочки, приподнял ее над коленями, покрытыми пледом. Он чуть улыбнулся уголком губ, играюче взглянув на дочь поверх страниц. Очки сверкнули тонкими линзами. Джин сидела к нему спиной. Свитер цвета корицы обтекал ее плечи, визуально сужая их, и Джин казалось совсем маленькой. Она подсчитывала новоприбывшие на небо звезды, постоянно сбиваясь.

– Ровесника? – мягко спросил Итан.

Джин сжала плечи от смущения. Она впервые говорила о симпатии. И, несмотря на то, что с папой она обсуждала многое, эта тема давалась тяжело. Она не чувствовала страх за то, что ее могут наказать или не принять. Она ощущала, что чувства – крохотный мотылек, трепещущий тонкими крыльями, который мог умереть от одного только неверного взгляда или прикосновения. И все же она чисто и искренне доверяла папе.

– Он на год старше.

Прохладный ветер забирался в широкие рукава свитера, и Джин хотелось спрятаться в плетениях пряжи. Из окна кухни падал свет, – мама прибирала стол после ужина. Февральская свежесть вбиралась в легкие запахом мокрой земли. В травинках стрекотали насекомые.

– Он хороший?

Итан упокоенно сложил газету на коленях. Очки остались на переносице. Он прочувствовал, как Джин вдруг глубоко задумалась, отвела взгляд в сторону клена. Высокое дерево темнело на горизонте, оттеняясь в последних закатных красках.

– Да, – с придыханием ответила она, – но не всем это показывает.

– Может, его сломила судьба? – предположил Итан, подперев подбородок рукой.

– Думаю, ему не хватает любви, – Джин сжала в пальцах растянутую резинку рукавов. Мошки начали потихоньку собираться вокруг очага яркого света. – Он несчастен.

– Он не умеет наслаждаться жизнью, тем, что имеет? Или не видит цели впереди?

– Может и все вместе, – Джин повернулась к отцу. Ее глаза блестели внутренними переживаниями. – Он потерявшийся, сбившийся с пути.

Итан видел в ней сопереживание и сильные чувства. Джин всегда была искренней с собой. Она знала, что испытывала и к кому. Влюбленность в мальчика закоренилась в ее сердце, и чистейшее желание помочь разрослось плющом.

– Покажи ему звезды, – предложил Итан. – И расскажи про свое созвездие, это вас сблизит.

Джин улыбнулась отцу. Это была улыбка полная любви и благодарности. С ним можно было поговорить о чем угодно, а также порезвиться и быть беззаботной. У Джин было прекрасное детство, а воспитывалась она среди любви, книг и легенд созвездий.

Она трепетно подняла взгляд вверх. Ночь уже полностью заполонила небосвод, и Луна стала светить так ярко, что освещала поля вдалеке. Созвездия Джин еще не было видно на звездной карте, но она продолжала строить линии между другими звездами.

– Кстати, почему созвездие Льва – мое?

– Весеннее созвездие для весеннего ребенка, – Итан тепло улыбнулся от того, что в голову взбрели воспоминания о детстве дочери. – Тебе так понравилась легенда, что долгое время ты пугала меня прайдом львов, а ночью прислушивалась к их рыку из рощи. Ты верила легенде на слово.

Джин помнила, как пряталась по дому и потом выскакивала с рыком в попытке напугать папу. Рык всегда выходил мягким мурчанием за счет детской картавости. А ночью в постели, когда папа читал очередную сказочную книгу вслух, Джин прислушивалась к роще с высаженными деревцами. В то время они были еще совсем молодыми, но для ребенка казались целым таинственным лесом, скрывающим в своей тени могущественных львов.

– Поэтому ты зовешь меня Лёмой?

– Ты так мило картавила это слово.

Джин задумалась о том, какое бы созвездие подошло Мину. Она совсем не знала о деталях жизни Мина, об его судьбе; не знала, какая бы легенда подошла лично ему. Но созвездие Кассиопеи зацепило взгляд. Оно сияло на небосклоне, привлекая буквой «М». Может легенда ему и не подходила, но сами звезды выстраивали заглавную букву его имени. Было ли это судьбой?

– Но, папа, как мне признаться ему? – после недолгого молчания спросила Джин.

– Тому мальчику? – Итан выжидающе улыбнулся, будто Джин готова была назвать имя возлюбленного.

Но вместо этого Джин согласно промычала. Как бы она не доверяла отцу, но такой большой шаг в откровениях не потянула. Смущение и непонимание намеков заставляли Джин оставить имя тайной. Тем более, пока Мин совершенно не догадывался о вспыхнувших чувствах в чужом сердце, а Джин не была уверена во взаимности.

– Напиши ему письмо, – предложил Итан, не собираясь выпытывать подробности. – Если ты готова к такому шагу, то это лучший вариант выговориться.