Здесь живут русалки

Глава 8

Следующие два дня Агнета молилась, ткала, вышивала и боролась с желанием всё бросить и побежать в последнюю комнату лазарета, чтобы убедиться, что Эрик жив и в безопасности. Хотя, это лишнее. Если бы с ним что-то случилось, она бы уже наверняка узнала. Монахини и послушницы только о нем и говорили с тех пор, как он появился в Варстене.

На исходя третьего дня к принцессе в комнату вошла Эстер. Обеспокоенность уже стала привычным выражением ее лица, но теперь она казалась даже тревожнее, чем обычно.

— Что-то случилось? — спросила Агнета, не отрываясь от шитья.

— Госпожа, тот человек…

Сердце принцессы упало. Она отбросила работу и вскочила на ноги.

— Что с ним?

— Он уезжает. И он… хочет поговорить с вами.

Агнета подлетела к ней и схватила за руку.

— Уезжает? Уже? А где он? Как он так быстро поправился?

Вопросы сыпались из нее, как градины, а в голове всё смешалось. Она не могла поверить, что Эрик уже достаточно здоров, чтобы уверенно держаться в седле. Путешествие для него опасно!

Но оставаться здесь еще опаснее.

И почему её вообще всё это заботит?

Эстер выдавила сочувственную улыбку.

— Он ждет вас в саду. Говорит, что никуда не уедет, пока не…

Агнета не дослушала и бросилась прочь из комнаты. Путь до сада показался ей бесконечным. Она запретила себе размышлять, хорошая ли это идея — говорить с врагом наедине, каким бы очаровательным он не был. В первый раз ведь ничего страшного не произошло, так что вряд ли что-то пойдет не так сегодня.

Она добралась до сада и толкнула каменную дверь, не позволив себе промедления. Холодный воздух ударил в лицо, а на ресницы тут же осели снежинки. Когда пошел снег? Большие хлопья кружились и падали, пока Агнета смотрела на юношу из Данмарка.

Он стоял у невысокой стены, которой был обнесен сад, и смотрел в сторону моря. Его широкая спина была закутана в меха, и Агнета пришло в голову, что она впервые видит Эрика в вертикальном положении. Ей захотелось улыбнуться этой мысли.

Но также она осознала, что ведет себя вовсе не как принцесса. Сейчас она скорее похожа на крестьянскую девчонку — глупую, смущенную и… влюбленную? Стоит едва живая, а сердце колотится так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди.

Она решила, что пора взять себя в руки. Выпрямила спину, подняла подбородок повыше и сделала глубокий вдох. А потом один шаг вперёд, и ещё. Но Эрик обернулся на звук ее шагов, и она тут же застыла на месте, как вкопанная.

— Здравствуй, Филиппа, — улыбнулся Эрик. — Я так рад, что ты пришла.

Чтобы ответить, ей пришлось прочистить горло.

— Я… эм… А вы уже уезжаете?

Она тут же смутилась панике в своем голосе.

— Не раньше, чем поблагодарю тебя.

Он шагнул ей навстречу, и она попятилась. И тут же пожалела об этом, увидев тень печали в его глазах.

— Не бойся меня, пожалуйста, — попросил он. — Я не причиню тебе вреда.

— Знаю, — кивнула Агнета.

Странные слова. Откуда ей знать? Где-то на краю сознания всё еще пульсировала мысль, что этот человек — ее враг. Но, кажется, сердце в это уже не верило. Так что Агнета заставила себя стоять на месте, когда Эрик всё-таки подошел к ней.

От него пахло морозом и целебными травами, а его присутствие обволакивало. В полный рост он оказался выше ее на голову, а то и больше, так что ей пришлось поднять лицо, чтобы заглянуть ему глаза.

Снежинки мягко ложились на его волосы, делая его еще красивее.

— Я должен был признаться сразу, — сказал Эрик, подойдя к ней почти вплотную, — В том, что… Я чувствовал тебя там, в воде. Слышал, как ты велела мне смотреть на небо, и я… Я подумал тогда, что ты ангел.

Последние слова он произнес почти шепотом. Агнета ошеломленно уставилась на него. Вот же… несчастье! Кажется, он совсем не помнит русалку. Он помнит только ее!

Она открыла рот, чтобы исправить ошибку, но тут же захлопнула его снова, не зная, что сказать. Ее совесть вопила, что нужно поскорее во всем признаться, но... На самом деле она противилась этой мысли. И правде. Потому что успела полюбить его слова, сказанные так искренне и восхищенно, а еще этот взгляд… Тот самый, которым он смотрел на нее в лазарете.

Если она во всем признается, Эрик больше никогда не посмотрит на нее так.

«Как глупо», — пронеслось у нее в голове. Сейчас он уедет и вообще никак не будет на нее смотреть. И всю жизнь будет считать ее своей спасительницей, а это несправедливо. Нужно всё ему рассказать.

Но когда она почти нашла в себе силы это сделать, Эрик опустился на колени, и ее глаза расширились от ужаса и неловкости.

— Знаешь, Филиппа, — сказал он, глядя на нее снизу вверх, — я с детства грезил о чудесах. Хотел однажды сам увидеть хотя бы одно, и... встретил тебя. Настоящее чудо.

— Встаньте, умоляю, — пробормотала Агнета, пылая от стыда. — Вас спасла воля Создателя, а не я.