Здравствуй, Дедушка Мороз!

Четыре жизненных потрясения

Вячеслав

Преддверие Нового года не являлось для меня чем–то необычным. Обычная рутина. То, что в это время все словно с ума сходят и носятся, покупая наряды, подарки и забивая холодильники продуктами, а голову не нужными хлопотами, меня никак не касалось. Единственный мой жест, связанный с этим праздником – это оценка места, задумки корпоративного праздника, и соответственно подписание счетов на его оплату.

Верить в чудеса я перестал довольно давно. Были на то причины.
Но вот за три недели до окончания года случилось небольшое потрясение. Мне позвонила сестра! Сама! Мало того, что мы не общались уже более семи лет, так ещё она умудрилась откуда–то узнать мой номер телефона.

Некоторое время сестра старалась вести светскую беседу. Расспрашивала о делах, личной жизни, о том, где собираюсь встречать Новый год. Я отвечал лаконично и односложно: хорошо, не изменилось, дома.

Разговор ни о чём мне быстро надоел (отвык я от пустой болтовни), поэтому я спросил у неё прямо:

– Настя, что ты хотела? Вряд ли, спустя столько лет, решила просто позвонить и узнать как у меня дела.

Почему–то я думал, что она попросит денег. Ведь именно из–за них мы и поссорились восемь лет назад. Тривиальная, глупая и самая популярная причина.

Сейчас моя фирма процветает и денег хватит на безбедную жизнь нескольких семей. Только вот у меня больше семьи не было.

– Да, Слава, у меня к тебе большая просьба, – не стала отпираться она. – Дело в том, что мне нужно уехать. Меня не будет где–то месяц. Не мог бы ты приглядеть за Анюткой?
Я нахмурился, пытаясь вспомнить, кто бы это мог быть. Никаких ассоциаций в голове не возникло. Может быть, она хочет повесить на меня свою собаку или кошку? Но ведь для этого существует специальные гостиницы!

Поморщился, представляя шерсть на своих вещах, и приготовился мягко, но настойчиво отказываться.

– Кто такая Анютка? – заранее напустив в голос недовольства, уточнил я.

– Анечка – это моя дочка, твоя племянница. Мой маленький ангелочек. – начала перечислять она, восприняв моё шокированное молчание, за нежелание видеть ребёнка. – Ей семь лет и в следующем году мы пойдём в школу. Но она уже умеет читать и писать! Она вообще очень умная девочка. И совсем–совсем не доставит тебе хлопот. Я могу скинуть тебе её фотографии! Ну, что скажешь?
А я просто завис на идее, что у моей сестрёнки уже есть ребёнок! Дочь! А я настолько погряз в делах, что даже этого не знал. Не просто не знал, а не хотел знать. Точнее, просто на какое–то время забыл, что у меня есть сестра.

Ненадолго прикрыл глаза и потёр переносицу. Что со мной творится?

– Слава, ты ещё там? – раздался тихий голос сестры.

– Да, Нась, прости, задумался. Просто как–то упустил, что ты уже выросла. Поэтому известие, что стал дядей, для меня несколько неожиданно. Я бы даже сказал шокирующее. Но я очень этому рад! – поторопился заверить сестру. – Ты не подумай... Да, с удовольствием встречусь с вами обеими! Когда приедете?

– Слав, я приехать не смогу. Если ты не против, я тебе Анютку на самолёте отправлю. Ты её встретишь и заберёшь к себе. На месяц. А я потом приеду и заберу.
Информация укладывалась сложно. Первый раз в жизни я испытал что–то вроде беспомощности и непонимания ситуации.

– Не понял, ты хочешь ребёнка одного отправить на самолёте? Серьёзно? Она же может испугаться! Её могут обидеть! Что у тебя вообще там за дело такое, что ты бросаешь своего ребёнка?!

– Слава, я не хочу с тобой ругаться. – отбросив нотки повышенного оптимизма, как–то устало проговорила сестра. – И говорить тебе, что мои дела – это только мои дела. Просто мне нужен этот месяц. И, если бы был кто–то, кому я могла всецело доверить своего ангелочка, не опасаясь за неё, то я бы тебе не позвонила.

– У тебя неприятности? – подобрался я, совершенно не представляя, как реагировать на столь расплывчатую формулировку.

– Нет, всё хорошо. Мне просто нужно уехать. А в самолёте сейчас специальный билет есть – детский. По нему к ребёнку приставят стюардессу, которая будет её опекать, а потом выведет к встречающему и сдаст с рук на руки. Ты согласен? Вещи я ей все положу с собой.

Я понял, что либо забираю на эти дни племянницу себе, либо её отдадут не понять кому. И, хоть навыка общения с детьми у меня не было, я решил, что родной дядя всё же лучше, чем чужой человек.

– Да я согласен. Когда и где мне встретить племянницу?

– Спасибо! – явно с облегчением выдохнула сестричка. – Ты очень меня выручишь. Я сейчас куплю билет и скину тебе все данные вместе с доверенностью и фотографией Анютки.

– А она не пугается, пойдёт ко мне?

– Конечно! Она тебя знает. Я ей показывала наши фотографии и немного рассказывала о тебе.
В груди шевельнулась неприятное чувство. Сестра рассказывала обо мне своей дочери, а я напрочь забыл о её существовании. Хотя, она могла рассказать ей обо мне лишь недавно, чтобы та согласилась встретиться со своим дядей.

Все данные прилетели в течение получаса. Билет, доверенность, выписанная на моё имя, и фото очаровательной девчушки, совершенно не похожей на мою сестру. Разве что глаза. И прилететь моя маленькая родственница должна была уже завтра утром! Я даже не успел свыкнуться с мыслью о ее существовании, а уже завтра она будет у меня в гостях!

Да что с мыслью?! Ей же ещё нужно купить... Приготовить...

Ааа, что вообще нужно детям?! Самое паршивое, что спросить мне тоже было не у кого. У меня сотрудников–то в конторе женского пола было... одна Алевтина Сергеевна, пятидесяти двух лет. Поднапряг память, пытаясь вспомнить, во сколько становятся бабушками и дедушками. Может быть Алевтина Сергеевна уже нянчится с внуками? С сомнением вспоминаю свою сотрудницу – бойкую и моложавую. Нет, не буду к ней соваться с таким вопросом. Вдруг она оскорбится? Ссориться с главным бухгалтером своей фирмы чревато.

Снова попытался напрячь память. У кого из моих бойцов есть дети? А если есть, обладают ли они нужной мне информацией? Ведь у многих семьёй занимаются жёны!