Здравствуй, дочь!

Часть 19. Аня

Это случилось далеко не впервые. Сначала у меня просто шла кровь носом. Потом меня могло затошнить с такой силой, что перед глазами все плыло. Потом эти симптомы объединились, и я поняла - все очень и очень плохо. Болезнь развивалась слишком стремительно, и это в тот самый момент, когда я, впервые за долгое время, почувствовала себя по-настоящему живой!     

Почему, ну почему у меня не имелось в запасе хотя бы полугода? Почему чем счастливее я становилась, тем больше признаков болезни у себя находила?     

Увидеть на расческе с утра клок волос - запросто. Остановиться и схватиться за ближайший предмет мебели, потому что перед глазами черные мушки - без проблем. И я представить не могла, какой из дней станет последним.     

Часто корила себя за то, что все же поддалась уговорам Васнецова и позволила себе жить полной жизнью. Но еще чаще - упивалась ощущением безграничной эйфории. Только с этим мужчиной я могла чувствовать себя по-настоящему живой и счастливой.   

К тому же, была счастлива и Лера. Она привязывалась к отцу все сильнее с каждым днем, и это не могло меня не радовать. То, к чему я стремилась, и чего желала, обретало черты реальности.    

- Ничего нового не случилось, - вымученно отозвалась я, когда открыла Роме.    
Он зашел в ванную и запер за собою дверь. Я уже успела умыться и сейчас боялась посмотреть в зеркало. Знала, что на меня оттуда взглянет бледное привидение с кругами под глазами.       

- И часто тебя тошнит? А это что? Шла кровь?       

Васнецов взял мое лицо за подбородок и заставил приподнять его и взглянуть на него. Таким Рому я не видела никогда - зрачки расширились и глаза были почти черными, над верхней губой - бисеринки пота. И сам он бледнее мела, как и я.     

- Ром… Это нормально в моем состоянии, - вяло отмахнулась я, высвобождаясь и поворачиваясь к зеркалу. - Умоюсь и буду опять как огурец, - невесело хмыкнула и уже собралась склониться над раковиной, когда Васнецов схватил меня за плечи, вновь развернув к себе. И встряхнул. Несильно, но ощутимо.    

- Ты должна лечиться! Слышишь? Ты просто обязана!    

- Нет!     

Я вцепилась в его одежду пальцами, снова сделала попытку отстраниться, но слишком маленькое помещение не позволило мне этого сделать.       

- Понимаешь, все то же самое будет происходить и дальше, но лишь сильнее, когда мне начнут лить химию огромными дозами. Но рядом не будет вас!     

- Но ты выздоровеешь, и вернешься. А мы будем тебя ждать.     

В голосе Ромы послышалось что-то вроде растерянности. И это - наверняка от того, что он увидел, когда зашел в ванную.     

- Я не выздоровею, Васнецов, - покачала головой. И произнесла ответ на то, что могло повиснуть в воздухе немым вопросом: - Но как только пойму, что мне гораздо хуже, придумаем что-нибудь, чтобы не пугать Леру.    

Ответом мне стали крепкие объятия. Я всхлипнула и прижалась к Роме с такой силой, на которую только была способна. И слышала, как громко и быстро стучит его сердце. Этот звук хоть немного, но успокаивал.    

Через пару дней мы окопались у Томки. Мне хотелось просто побыть рядом с той, кто поддерживал меня все это время. При этом не скрывать всего, что бушевало внутри. Не сдерживаться, не продумывать каждое слово. Расслабиться и ни о чем не думать. Хотя бы пару часов.     

- Сергей оказался козлом, - вздохнула Тамара, отпивая мартини из бокала. - Представляешь, я услышала, как он смеется в ответ на шутку о моем лишнем весе!         

- Чтооооо? - возмутилась я. - И взаправду козел! Ты ему все высказала?    

- Даааа. - На лице Томы появилось довольное выражение. - Видела бы ты, как он улепетывал от меня, когда я бросалась в него помидорами!     

Я расхохоталась, живо представив себе эту картину.    

- А помидоры-то у тебя откуда под рукой оказались? - отсмеявшись, спросила у Тамары.     

Именно такого времяпровождения мне и не хватало. Чтобы сидеть вот так, болтать обо всякой ерунде и не думать ни о чем.      

- Ой! Это Валентина Ивановна принесла. Целую котомку. Она из них консервы крутит, - хмыкнула Тома. И тут же подорвалась с места: - Кстати! Совсем забыла! Я сейчас.      

Проводив взглядом подругу, умчавшуюся в сторону кухни, я слабо улыбнулась. На ее работе вечно происходило такое, услышав которое можно было смело начинать писать юмористический роман.        

- Вот! - объявила Тамара, вернувшись через минуту и ставя передо мной открытую банку помидоров. Маринованных… с колечками лука и горошинками перца.     

Мне в ноздри ударил запах этого лакомства. А в следующую минуту я уже жадно вылавливала первый ярко-красный шарик, который буквально взорвался соком в моих пальцах. Запихнула его в рот, едва не получив оргазм от того, что помидорка настолько вкусная.     

- Боже мой, Царева! Вот ты даешь! - хихихнула Тома, стоило мне прикончить четвертый помидор.    

- Это безумно вкусно… просто невероятно! - простонала я, охотясь за пятым овощем.    

- Тааааак.    

Тамара отставила бокал мартини и воззрилась на меня. Я удивленно посмотрела на нее в ответ.     

- Говоришь, тошнило тебя? - потребовала подруга ответа.     

- Тошнило. И кровь носом шла. Но это нормально в моем состоянии.     

- В твоем состоянии? - уточнила Тома. - Ты же сейчас о диагнозе?      

- А о чем я еще могу говорить? - хмыкнула я.     

Наконец, помидор был выловлен и я с удовольствием его прикончила. Никогда еще не ела ничего подобного. Это же был шедевр консервирования!      

- Ну… может, ты залетела, Царева? - тихо спросила Тамара, и у меня овощи едва обратно не полезли.     

Абсурд. Самый настоящий. Даже мысли о нем нельзя допускать, потому что это будет самый настоящий крах всего.      

- Не может, - отрезала в ответ. - У меня и месячные-то были… пару месяцев назад.