Здравствуй, Мороз

Глава третья

Роксана

Бессонную ночь я провела, ворочаясь с боку на бок. Ливень перестал, но дождь продолжал лениво барабанить в окна, вторя моим мыслям. В голове постоянно мелькали образы, мешая считать барашек. Лицо Мороза, у которого, оказывается, самое обыкновенное имя – Никита – никак не желало исчезать, и барашки потерпели поражение, уступив место воспоминаниям прошлого.

В ту осень мы с родителями только переехали из другого города, и я сразу перевелась в лицей, в середине учебного года попав в новый восьмой класс. Ко мне отнеслись осторожно, даже скептически. От природы бледная, с платиновым оттенком волос и светлыми ресницами, я отчего-то отталкивала внимание ребят, а не привлекала. То ли они стеснялись общаться с девочкой, так не похожей на них, то ли я сама виновата в том, что не проявляла инициативу.

Стесняясь завязать знакомство первой, я все перемены торчала в полном одиночестве, разглядывая сугробы за окном. Ноябрь выдался на удивление холодным, богатым на обильные снегопады и хмурые серые дни, сменяющие один другого с унылым однообразием. Солнце не появлялась больше двух недель, и я сильно скучала по югу России, откуда нам пришлось уехать из-за новой папиной работы, поэтому на переменах торчала около окон, разглядывая небо в надежде на просветы и робкие солнечные лучи. И никто не трогал меня до того памятного дня, когда я впервые столкнулась с десятым эстетическим классом, и с Морозом.

На третьем этаже, около кабинета истории, стоял миленький деревянный столик с шахматной доской, вместо столешницы. Здесь, в светлом широком коридоре, полном зеркал, картин на стенах и уютных лавочек, любили собираться на переменах художники из десятого эстетического класса. Ребята занимали свободные места, а, кому не хватало, залазили на подоконники, и так шумели, что третий этаж старались обходить стороной и ученики, и учителя.

Я по привычке вышла из кабинета истории и заняла наблюдательный пост возле окна, когда двери соседнего кабинета распахнулись, и гудящая от возбуждения толпа старшеклассников хлынула в коридор.

- Бессмертная, - ахнул кто-то, но я не обратила внимания, сосредоточившись на морозном узоре, расписавшем окна. Конец осени в моем родном городе еще радовал цветами на клумбах, а тут к середине месяца сугробы намело такие, что снегоуборочная техника не справлялась, а наш новый дом по утрам напоминал грибок, спрятанный под серебристой шапкой.

-К тебе обращаются! – неожиданно толкнул меня какой-то парень в плечо, и я обернулась, удивленно отмечая замершую толпу у себя за спиной.

-Она странная какая-то, - протянула одна из девчонок, противно усмехаясь. – Блаженная.

-И точно блаженная, - грубо подхватил парень, пребольно дергая меня за тугую косу. – Откуда такая нарисовалась? Или Снегурочка с Лапландии сбежала?

Десятиклассники неприятно рассмеялись, обступая меня со всех сторон, а ребята из моего класса поддакивали им, улюлюкали и всячески перетягивали на себя внимание старшеклассников, бахвалясь тем, что «Снегурка – это новенькая из их восьмого класса!».

И тогда, когда я собиралась разреветься на глазах у всех, появились Максим и Мороз. Первый сразу завладел вниманием практически всех девочек, они обступили Макса с заискивающими улыбками на лицах и с восторгом слушали его шумную болтовню, в том числе и Алинка – моя одноклассница, а Мороз смотрел только на меня. Его появление не вызвало ажиотаж, к нему не тянулись девочки, его общения не искали парни, но Мороз колоритной фигурой выделялся среди всех, скучающе перебегая с моих волос на бледное лицо.

-Снегурочка, значит? Ты знала, что сбегать от старого дедушки нехорошо?

Я промолчала, все еще обиженная на ребят и загнанная практически в угол. Мороз спокойно подвинул кого-то с лавочки, уселся и выложил на шахматный столик одну из своих тетрадей, раскрывая ту на последнее странице. Быстрыми линиями он набросал рисунок, и все время смотрел на меня, выводя штрихи и линии. К концу перемены, когда прозвенел звонок на урок, Мороз выдернул лист и впихнул мне в руки. Ребята разошлись по кабинетам, историк закрыл дверь, не заметив мою скромную персону, продолжавшую торчать в углу, поэтому я смогла спокойно развернуть тетрадный лист. На меня большими испуганными глазами смотрела красивая девочка в смешной шапочке, а внизу Мороз печатными буквами написал: «НЕ грусти, Снегурочка, все будет хорошо! Твой Мороз».

Я и забыла об этом происшествии, спрятала тот день в глубинах памяти, как не самый радостный, а сейчас почему-то вспомнила. И рисунок Мороза, и трогательную надпись совершенно незнакомого парня совершенно незнакомой девчонке, и то, как он выделялся на фоне остальных ребят. Непохожий, другой.

Возвращаясь в реальность и сползая с кровати, я включила ночник и прошлепала босыми ногами к зеркалу, которое в комнате Славика занимало половину стены. В нем отображалась бледная девушка в ярко-красной вытянутой футболке с логотипом Кока-колы, с длинными платиновыми волосами, которые я не заплетала в косу уже года два, и темными кругами под глазами. Как только наступала осень, моя бледность становилась болезненной, как будто за лето я и вовсе не загорела, под глазами появлялись синие круги, и глаза становились просто огромными льдисто-голубыми озерами. Меня никто бы не назвал уродиной или страшилой, но и симпатичной не считали, обзывая бледной молью, поэтому и я сама привыкла относиться к себе, как к бледной моли, не достойной внимания парней. Если мои одноклассницы хвастались своими первыми поцелуями, то я и не помышляла о подобном за неимением парней. Да и кого бы выбрать на эту роль? Лешку Синицына? Ярика? Парней с музыкальной школы, которые стояли в коридорах и улюлюкали в след каждой мимо проходившей девочке?

Сон пропал окончательно, и я поплелась в кухню, стараясь не шуметь. Славик спал на диване в гостиной, уткнувшись носом в подушку. Из наушников лилась какая-то мелодия, а на полу валялась раскрытая тетрадь с лекциями.