Здравствуй, папа, Новый год!

13

Михаил

Ультиматумы я органически не переношу.

Через час? Ну нет. У меня другие планы. Я приеду через три часа, и тогда мы поговорим.

Да, нам с Кирой надо поговорить. Я пока не очень представляю, что это будет за разговор. И - как вообще на него выйти.

Именно сейчас я четко осознаю, что мы вообще не умеем по-человечески разговаривать. Обычно она дуется, психует, я просто жду. Через какое-то время она остывает, и все идет как раньше.

В принципе, рабочая схема…

* * *

- Ладно. Идите, - сдается Анюта.

- Ура!!! - вопит уже почти полностью одетая Машенька.

Похоже, она не сомневалась в успехе.

- Держи ее за руку. На детской площадке ни на секунду не выпускай из вида. Не разрешай снимать шапку, даже если она говорит, что жарко и голова чешется.

- Понял.

- Идите по бульвару до моря, там есть хорошая детская площадка. Мороженое нельзя. Шоколад нельзя. Мочить ножки в море нельзя…

- А что можно?

- Гулять!

- Ладно, ладно. Я понял.

- Пиши каждые пятнадцать минут, как у вас дела.

Пипец… Столько инструкций. Это же просто ребенок! Я в ее возрасте во дворе один гулял. Без шапки. В минус двадцать. И мороженое ел. И железные турники облизывал, обдирая язык.

И ничего, вырос нормальным человеком!

* * *

- Миш, а у Деда Мороза есть слюни?

- Что?

- Или у него во рту снег?

Мы идем по бульвару. Маша с любопытством глазеет по сторонам. Я крепко держу ее за руку. И - офигеваю от ее вопросов.

- Наверное, у него во рту жидкий лед.

- Как это? - озадаченно приоткрывает рот Машенька.

Ну вот, и у меня получилось ввести ее в ступор! Не только же мне офигевать.

- Что будет, если лед растает?

- Будет мокро.

- Ну вот. У Деда Мороза во рту мокро. И холодно. И страшно…

Я разеваю пасть, как крокодил. Маша хохочет.

* * *

- Ой, какая красивая елочка! Сфоткай меня с этой елочкой!

Маша дергает меня за руку, тянет к небольшой елке на ступеньках кафе.

- Давай.

Она встает, одну руку упирает в бок, одну ногу вытягивает вперед, еще и губы уточкой складывает… И где только научилась такому?

Я фоткаю. Она меняет позы. То улыбнется, то повернется, то покружится… Красотка! И откуда только в маленькой девчонке столько кокетства? И, главное, на фотках классно получается. Как не встанет, какую рожицу не скорчит - шедевр. Хоть сейчас на обложку глянца!

Возле нас даже две тетки остановились, любуются фотогеничной принцессой.

- Красавица! - произносит она.

- Вся в папу.

В папу? А они откуда знают? Знакомые, что ли? И все же мне кажется, на удода Маша ни капли не похожа…

- Давайте мы вас с дочкой сфотографируем, - предлагает мне одна из женщин.

Я зависаю.

С дочкой… Это она мне?

На автомате отдаю ей телефон. Присаживаюсь рядом с Машей на ступеньку. Она залезает ко мне на колени. Обнимает за шею.

- Посмотри на меня!

Ее глаза так близко… Такие неуловимо знакомые… Как будто я где-то их видел… Так у Брусникиной же! Дебил.

- Улыбайся! - командует Маша.

- Смейся!

- Повернись туда!

И - целует меня в щеку. Для красивого кадра.

- Вы просто одно лицо! - женщина отдает мне телефон.

Да уж… Лично я на фотках всегда получаюсь как мятый пельмень.

- Там Дед Мороз! - вопит Машенька.

И резко стартует с места. Я ловлю рукой воздух. И - несусь за ней.

Она ныряет под ноги прохожим, огибает пальмы - у меня никак не получается ее схватить.

- Маша!

- Там Дед Мороз!

И правда, вдалеке мелькает характерное красное одеяние. Рядом Снегурка, все как полагается. Парочка сворачивает во двор - похоже, кто-то заказал деда на праздник. Он сейчас войдет в подъезд и исчезнет…

Так и происходит. Мы с Машей, уже держась за руки, залетаем во двор, посреди которого стоит елка. Никакого Деда Мороза, естественно, уже нет.

- Где он?

- Не знаю…

- Ой.

Машенька останавливается, как вкопанная. А потом резко дергает руку. Я держу ее, не выпускаю. Опытный уже!

Но к такому меня жизнь не готовила…

- Он принес! - вопит Машенька.

- Что принес?

- Дед Мороз! Принес! Мне! Собаку!

И она снова стартует. С такой силой дергает меня за руку, что мы вместе несемся к елке.

И только в этот момент я замечаю… под елкой сидит щенок! Маленький, невзрачный, чумазый. Явно не благородных кровей, какая-то неудачная помесь бульдога с носорогом. Сидит, жмется к мешковине, которой укрыто основание елки. Дрожит, хотя на улице тепло.

Я озираюсь по сторонам. Чей щенок? Никого нет. Да и не похоже, чтобы его кто-то выгуливал. Он выглядит так, как будто вылез из какого-нибудь подвала.

- Пусти! - Маша дергается, а я все еще крепко держу ее за руку. - Там моя собака!

- Маш…

Смотрю в ее глаза. В них - чистое всеобъемлющее счастье. Дикий восторг. И - беспредельная вера в чудо.

Это просто пипец…

Как я ей объясню?