Здравствуй, Солнце мое

Шрамы на сердце

Я рыдал. Рыдал, вспоминая бывшую. Оплакивал мертвых друзей. До меня дошли слухи, что и Саша сел. Я плакал, жалел себя, ненавидел себя. Неужели нельзя было просто жить по-человечески? Человеческая натура по своей сути амбивалентна. Я же являю собой настоящую гиперболизацию людской противоречивости. С одной стороны мне хочется покоя и умиротворения, с другой меня вечно тянет на всевозможные авантюры. И вот я снова один. Быть может, именно страх одиночества толкал меня делать вещи, которые абсолютно не свойственны моему характеру. Да, именно тотальный страх остаться никому ненужным. Но Нора! Небеса сжалились надо мной и подарили этот прекрасный май. Цветение, запах сирени и черемухи, вот, что я могу сказать об этой поистине прекрасной девушке. 

Еще на крыше мы обменялись контактами. С того волшебного момента прошло два дня. Нора не писала мне. То ли ждет моего шага, то ли занята спасением других одиноких парней. Затягивать нет особых причин. Сейчас я нуждаюсь в ней больше, чем в тот жаркий вечер. Девушка моментально откликнулась на мое сообщение приветствием. Я начал думать. Стоит ли ее пригласить к себе, или предложить прогуляться. Решено! Отдамся случаю: пусть монетка решит исход сего предприятия. Орел. Стало быть, рискну пригласить ее к себе. Волнение вспыхнуло, как залп зенитно-ракетного комплекса. 

Нора прочитала, но не давала ответа в течение трех минут. Я чувствовал дрожь в коленях. Мне срочно нужен клоназепам. Не успел я схватить пачку с изображением оленя (как иронично, дизайнеры словно только для меня рисовали товарный знак), Нора дала добро на мое немного наглое предложение. 

Я встретил Нору у метро. На этот раз она была в темно-синем платье, что космически сочеталось с ее выразительной фигурой, и, так полюбившимися мне, глазами. Сейчас она, определенно, выглядела взрослее. Да что мелочиться, предо мной настоящая леди.

 - Веди меня в свою обитель, - нежно сказала Нора. 

Свист чайника помог скрыть неловкость между нами. От задора первой встречи не осталось ни грамма. Нора сидела скромно. Я, как мог, пытался разбавить неловкость. Ее понять можно: одно дело кривляться на крыше, совсем другое – проводить время в квартире парня, которого ты видишь второй раз в жизни. 

- Тебе с сахаром? – поинтересовался я.

 - Да, если можно, - тихо ответила Нора. 

- Одну – две ложки? - Три. 

Господи, даже в этом я умудрился найти нечто прекрасное. Нора сама, как сахарная принцесса. Что ж, тогда я буду ее рыцарем. 

- Чем занимаешься, Солнце мое? – неожиданно кокетливо спросила Нора.

 - В плане работы? Графический дизайнер, - ответил я.

 - Ого! – будто мы снова оказались на крыше старого дома, ожила Нора, - Давно ты этим зарабатываешь? 

- Пару недель как.

 - А чем до этого зарабатывал на хлеб насущный? Промолчав, я отвел взгляд в сторону.

 - Можешь не отвечать, если для тебя это больная тема. Да и я кажется, догадываюсь. 

- Мы все допускаем ошибки. Порой это приводит к самым ужасным последствиям.

 Я опрокинул свой взгляд на белоснежные юные руки Норы. На них отчетливо проступали ужасающие полосы разных размеров.

 - Нора, - обратился я, - эти шрамы… откуда они? 

- Ты сам только что сказал, что мы все допускаем ошибки! – громко ответила она, - Давай мы не будем касаться этой темы. К тому же, мы не так плотно связаны, чтобы делиться подобного рода информацией. 

Я вдруг резко замолчал. Нора была права. Я не знаю эту девушку, а она не знает меня. Но почему она все же откликнулась на мой зов? Почему потащила с собой на крышу? Я не доверяю людям. Особенно столь импульсивным. Но все же в этой девушке я разглядел нечто родное. 

Нора прервала неловкое молчание до боли знакомой песней: 

- У черного моря…

 - Это Утесов? - спросил я. 

- Ты знаешь Утесова? – спросила Нора. 

Я издал легкий смешок. 

- По статусу положено. Моя мать родом из Одессы. Перед сном она всегда пела мне эту песню. 

- А я просто люблю советские песни, - с улыбкой ответила Нора, - Где сейчас твои родители? 

- Отец живет в Балашихе, вроде как, - ответил я, - где мать знать не знаю. 

- Я своих родителей совсем не помню, - сказала Нора, - Я спустилась на Землю еще совсем маленькой. 

Я нахмурил брови, и серьезно посмотрел на Нору. В подобные моменты исповеди, мне было совсем не до шуток. 

- Откуда спустилась? – сдерживая гнев спросил я. - С Луны, - непринужденным тоном ответила Нора. - Послушай, Нора, чего ты хочешь от меня?! Я тебе только что рассказал то, что обычно не рассказываю незнакомцам. Ты же несешь какой-то бред. 

Нору это рассмешило. От ее смеха мне стало не по себе.

 - Солнце мое, - твое право: верить мне или нет. Тебе, кажется, было одиноко, и вот я здесь. 

Нора выдержала небольшую паузу и продолжила: - Научись видеть дальше своего носа. Не стоит зацикливаться только на своих проблемах… А теперь проводи меня. Мне нужно кормить питомца. 

- Какого еще питомца? - Увидишь. 

Заброшенный дом, украшенный растительностью, с восхитительной покосившейся крышей, являл собой чудное зрелище. Подумать страшно, что в Мегаполисе, пусть и на окраине, остались такие дома. 

- Ты здесь живешь? – с удивлением спросил я у Норы. 

- Нет, - ответила она, - у меня вообще нет дома. В этой заброшке живет монстрик. 

Реагировать на очередной акт сказочного эскапизма Норы не было никакого желания. Мы подошли ближе. Девочка открыла дверь, и я услышал странный храп. Странным он мне показался по той причине, что люди в принципе не могут издавать подобные звуки. Но из всего, с чем я мог ассоциировать данный звук, храп – наиболее подходящий термин. 

- Ну, ты заходишь? – на пороге спросила Нора.

 - А чем ты собралась его кормить? – в ответ поинтересовался я.