Здравствуйте, я ваша дочка!

Глава 1. Часть I.

Глава 1

6 месяцев

— Смотри, Мэгги, она так странно улыбается…

Не странно, а нервно, женщина! Я бы посмотрела на тебя, проснись ты в теле маленького младенца, не способного даже и пары самых обычных слов произнести. В подтверждение собственных мыслей, серьезно гукнула. Служанки счастливо пискнули и склонились ближе к моему лицу, заставив испуганно икнуть. 

— Какая она прелестная, Эла. И так похожа на Его Императорское Величество, особенно глазами.

— Тише ты, — шикнула та, что отзывалась на Элу. — Во дворце даже у стен есть уши. Хочешь не только работы лишиться, но и головы? 

Мэгги вздрогнула и, охнув, прикрыла рот рукой. Я все также — мысленно, ведь по-другому никак — хмыкнула. Проснувшись в этом теле два дня назад, первое, что сделала — заорала. От ужаса. Маленькие руки. Маленькие ноги. 

Все мое тело было до ненормального маленьким. Сначала блеснула мысль, что я сплю, но спустя сотую попытку ущипнуть себя за руку или ногу, осознала, что все происходящие вокруг — реальность.

Я точно помнила, что умирала. Помнила, как с вытекающей из тела кроваво-красной жидкостью, постепенно утекала и моя жизнь, а закрывая глаза в последний раз, молила богов только о спокойствие и тишине; просто о чем-то хорошем, в конце концов.

Нет, конечно, было подозрение, что мне отвесят пинок и врата ада раскроют свои приветственные огненные объятия, любезно приглашая погостить.

На постоянной основе. 

Ведь если подвести окончательный итог моей прошлой жизни, я была далеко не самым хорошим человеком, и ошибок допустила мерено-немерено. Я не помогала страждущим, не занималась благотворительностью, и даже в младшей школе, когда зарвавшиеся мальцы донимали слабых, проходила мимо, старательно делая вид ничего не замечающего вокруг человека.

Исправно исполняла роль второго лица. Роль наблюдателя.

— Ваше Высочество, скажите что-нибудь еще! — восторженно пропищала Мэгги, ласково гладя меня по пухлой щечке.

М-да.

Лучше бы в ад, честное слово.

Пытаясь оценивать ситуацию здраво — здраво? вот конкретно эту ситуацию? — пришла к выводу, что варианта, кроме как сдаться и повиноваться сучк… старушке-судьбе, лучше и не придумаешь. Во-первых, я умерла. Перспектива вернуться в мертвое тело, зарытое где-нибудь на два метра в земле и скрытое прочно заколоченной крышкой гроба, не прельщала.

Совсем.

Меня передернуло от ужаса — служанки хором завизжали от восторга.

Я мысленно застонала. Ну и дурка.

Отмахнувшись от невеселых дум, продолжила рассуждать. Во-вторых, буду вести себя странно — привлеку нежелательное внимание к своей персоне. Если же стать тенью и невидимкой, можно прожить беззаботную и спокойную жизнь. И мои заметки по поводу того, что данная идея повлечет за собой лишь успех, были не спроста.

Судя по всему, папашке на новорожденную дочку чхать хотелось с высокой колокольни, ведь, если верить разговорам между этими двумя болтушками, со дня моего рождения никто из родственников не пришел навестить и справиться о здоровье единственной принцессы императорского рода.

О женщине же, родившей меня, вообще ничего не было известно. Мэгги и Эла упоминали только отца и братьев. 

В первый раз услышав о последних, сначала обрадовалась, затем разревелась. Обрадовалась, потому что всегда хотела иметь старших братьев; расплакалась, потому что осознала очевидное. Уж если сам император занимается их воспитанием — в чем я не сомневалась — то ко мне они ни на шаг не приблизятся, боясь разочаровать нерадивого папашу — и где ж таких ненормальных вообще делают?

Вы мне только скажите. Я вырасту и прикрою эту сомнительную контору по созданию родителей-придурков!

Как свою кровиночку, плоть от плоти, да на руки беззаботным и совсем юным служанкам скинуть? Немыслимо же! Меня съедала злость и обида — я не испытывала к ним каких-либо родственных чувств, хотя бы потому, что ни разу не видела, но ощущение брошенности и забытости давило. 

Нет, за два дня я успела проникнуться Мэгги (низенькой и рыжеволосой) и Элой (грубоватой, с волосами цвета вороньего крыла и несколько широкими плечами) служанками и моими нянькам в одном лице. Девушки были веселые, да и кормили вовремя — стабильно каждые три часа. За что я была им благодарна, ведь еда — это святое. А мне еще расти и расти.

Погремушки приносили исправно.

Стыдно правда было, когда приходилось менять подгузник… А что тут сделаешь! Я не напрашивалась в детское тело! Меня не спросили, запихнули и даже не дали наставлений. Мол, живи, Лиза, как тебе угодно.

А как угодно, когда не так и не этак — гукаешь, ешь, спишь и гадишь! Да сюсюканья выслушиваешь в свой адрес. Мне, между прочим, двадцать семь. 

Чем там вообще высшие силы думали, неизвестно. 

— Время кормления! — торжественно оповестила меня Мэгги и ринулась куда-то в противоположную сторону от кроватки. 

Моя комната была огромной и, если судить по обоям и потолку — это единственное, что попадало в поле моего не очень хорошего зрения — изысканной и богато обставленной. Правда, внушительных размеров люстра, висевшая точно надо мной, в метрах трех так точно, настораживала. Паранойю и страх еще никто не отменял, поэтому мне постоянно казалось, что вот эта громоздкая махина однажды просто свалится на меня и раздавит на радость больным родственникам.