Здравствуйте, я ваша дочка!

Глава 2. Часть IV.

Глава 2

Стоило двери захлопнуться за вышедшей Мэгг, как я тут же соскочила с кровати и замерла посреди комнаты, гулко дыша. Тело лекаря вынесли пару часов назад какие-то люди в одинаковой форме: безликие и похожие — они не вызвали у меня никаких положительных эмоций. Их губы, плотно сжатые, высказывали лишь недовольства, а глаза — немой упрек и брезгливость.

Или мне так только казалось?

Помню, как Мэгг стремительно вынесла меня из спальни, усадила на диванчик в гостиной и позвала кого-то на помощь. Помню, как рядом стоял сосредоточенный Рой, и неприлично сильно хмурый Эд,  которых я не видела с момента покушения. А когда няня вернулась, рядом были те люди. На меня почти никто не обращал внимания, будто я не та, кто сотворил все это. Я ждала Дамиана, который пришел бы и наорал на меня, или хотя бы Сириуса, но из них никто так и не появился.

Состояние коматоза и прострации не позволяло различать мир под правильным цветом и углом — все слилось в одно сплошную кучу: звуки, движения. 

Мэгг, кажется, понявшая все правильно, не стала поднимать саднящую кровоточащей раной тему, лишь отнесла меня обратно и попыталась уложить спать. Я видела, с каким трудом ей все дается. Что она и сама хочет отдохнуть. 

Вспоминать произошедшее ранее не стоило.

Пережитое отозвалось ускорившимся сердцебиением. Руки задрожали, от чего пальцы тут же свело судорогой. Подскочив к зеркалу — высокому и дорогому — устало взглянула на то, как выглядит грусть на моем лице.

Красные щеки, припухшие и розоватые в уголках глаза, темные круги утомления и истощения под нижними веками. Протянув руки, пощупала лицо напротив — холодное и статичное.

— Убийца, — прошептало отражение покусанными губами.

Вы — не убийца. Тьма виновата, не предупредила.

Усмехнулась и покачала головой.

— Какая теперь разница, кто виноват, если из-за наших действий погиб человек? Мы просто вычеркнули его из чьей-то жизни одним легким взмахом. Мы не имели на это права, даже если не знали, что так будет.

Нам ж-шш-аль.

Тело дрогнуло и, не сдержавшись, опустилась на прохладный пол, подгибая под себя замерзшие ноги. Сжав руками плечи, склонила голову ниже. Уныние крепко и ласково сковало худой и хрупкий детский стан. Страх заботливо поцеловал макушку. Всхлипнув, позволила слезами, горьким и соленным, соскользнуть вниз по щекам, коснуться шеи.

От усталости — моральной — свело скулы. С трудом сдержав крик, сжала зубы, не позволяя отчаянию заполонить собой пустоту новых покоев.

Как мне теперь жить здесь?

Как перестать представлять неподвижный труп, залитый багряной кровью? Замерзший взгляд, зияющая дыра в мужской грудине.

Как?..

— Эй, — позвала тьму, мысленно надеясь, что та не ответит. В душе смешалась какофония чувств: желание разобраться во всем, спрятаться ото всех, узнать, наконец, правду. — Ты еще здесь?

Всегда рядом.

— Что произошло пять лет назад? Что-то ведь точно произошло? Я слышала, как Фенрир говорил о какой-то мести того мужчины за смерть семьи. Объясни мне, пожалуйста!

Пять лет назад мы родились. Тьма и принцесса.

— Я знаю это! — рявкнула, резко ударяя больной ладошкой по полу от злости. — Я спрашиваю, что произошло, когда я родилась! Почему меня так сильно ненавидят отец и братья… нет, брат. Сириус… он меня любит. Любит же?

Слезы заструились с удвоенной силой. Мысль о том, что Сириус может меня не любить, разбивала сердце. Я привязалась, открылась ему, пустила братика в свой внутренний мир и позволила занять там одно из самых важных мест. Пыл охладило разумное замечание: если бы не любил, то не возился бы со мной вовсе. Не обнимал бы так крепко. Не спас бы в тот день, когда грозила опасность.

Не пришел бы и сегодня.

Завыла в голос. Аккуратно перевязанный белым бинтом ожог заныл и зачесался после удара. Прижав болящую ладонь к груди, прошептала то, чего боялась больше всего на свете:

— Моя мать… умерла из-за меня?

Все не так просто…

— Так объясни!

Прос-ш-тите, мы проявились раньше положенного срока. Мы должны были появиться в день совершеннолетия принцессы, но из-за угрозы смерти проснулись, чтобы спасти хозяйку.

Усмехнувшись, покачала головой: мне стоит поучиться столь тактичному уходу от прямого вопроса. Вы только посмотрите, как технично она это провернула, язвительно подумала, проводя кулачком по глазам, тем самым вытирая последствия короткой истерики.

Подняв лицо выше, проследила за взглядом и безразлично оглядела ребенка в зеркале: заплаканное лицо, поджатые губы и все еще бьющееся в мелкой дрожи тело. Закусив щеку изнутри до боли, покачиваясь, встала. Спать в кровати совершенно не хотелось.

Да и просто спать, в общем-то, тоже.

Чуть пошатываясь из стороны в сторону, подошла к окну. Было где-то около одиннадцати часов дня. Деревья покачивалась в такт слабому ветру, и отбрасывали стройные тени на каменистые дорожки. Яркий оранжевый диск, возвышающийся на лазурном небосводе, набирался сил.