Здравствуйте, я ваша дочка!

Глава 4. Часть II

Глава 4

Бумага. Чернила. Перепроверив в сотый раз разложенные на столе принадлежности, закусила губу. С трудом выпросив у Дамиана список жертв, погибших в день моего рождения и адреса их родственников (по крайней мере тех, у кого они имелись, а это — чуть меньше половины) часом ранее, замерла, когда перо оказалось в руке. 

Что писать — не знала. 

— Ты тоже считаешь это глупостью и эгоизмом? — сухо прошептала, продолжая гипнотизировать взглядом пустой лист пергамента. — Отец сказал, что это не самый мой лучший поступок. И, хоть он и ожидал нечто подобного, знать наверняка, что я так поступлю, не мог. В его голосе было так много недовольства.

Тьма потекла, обволакивая кисти рук и заклубилась над листом. Протянув руку, позволила пальцам потонуть в клубе темно-фиолетового дыма. На душе тут же потеплело. Мне нравилось делать так — тьма успокаивала. Спасала. Раз за разом.

Хозяйка должна поступать так, как считает нужным, терпеливо отозвалась верная подруга и соратница, ставшая мне опорой и помощью на пути становления той, кем я влялась сейчас, за все эти двенадцать лет.

Конечно, если анализировать прошедшие годы, то мне не пришлось столкнуться с чем-то действительно опасным. Покушения прекратились и, до сегодняшего дня, я почти забыла о том, что творилось в детстве. Я почти забыла о страхе. И это стало ошибкой и огромным упущением. Как и сказал Дамиан — сглупила. Позволила себе расслабиться и открылась. 

И дело не столько во мне, сколько в альенийцах, помнящих тот день. 

Люди не могут быть готовы к той, чье рождение принесло лишь горе и боль. И, порой, разбирая этот момент более детально и скрупулезно, прихожу к выводу, что… По большему счету виноват отец. Мне не позволяют ходить на балы. Я никогда не выезжала за пределы дворца, если не считать того раза, когда мы с Мэгг прощались с Элой и Седриком. И… Все. После этого внешний мир стал закрытым для меня, а от скуки спасали лишь братья и няня. 

Когда же я спрашиваю, почему так, отец отмахивается. Списывает все на переживания и страх за меня, и я ему верю, правда, но всему должен быть предел. Я… Я не хочу быть запертой здесь навечно.

И все тут.

— Даже, если это кажется неправильным для окружающих? — громко вздохнула, подпирая щеку ладошкой.

Коне-ш-но. Люди всегда что-то говорят и думают. Их всегда что-то не устраивает. Даже ваших родственников. Но это их дело. Вы же вольны поступать так, как велит вам ваш-ше сердце.

— Но отец прав, — продолжила размышлять. — Я собираюсь сделать это только для того, чтобы избавиться от чувства вины. Мой эгоизм говорит во мне и я... Мне правда жаль тех, кого моя мать отдала взамен на тебя и мою жизнь, но… Просто, черт, послушай, — голос сорвался и от волнения вспотели руки. — Наверное, я плохой человек, но мне стоит всего-то написать какие-то жалкие слова извинений и мое чувство вины испарится, словно его и не было. Я не чувствую угрызений совести за смерть тех людей. На моих глаза умирали каждый третий вторник месяца... Черт. Я просто привыкла к крови. 

Это не делает вас плохим человеком…

— А кем тогда? — заскулила, прикрывая глаза рукой. 

Просто человеком, услышала в ответ.

— Сириус не одобрит, — покачала головой. — Скажет, что я не должна была вырасти таким человеком. Разочаруется. А ты… Ты слишком мудрая. Нет, правда, сколько тебе лет?

Много… Не сосч-шитать, шепеляво засмеялась сила.

Клубок рассеялся. Взгляд снова коснулся пергамента и... 

— Нет, — отшвырнула перо. — Не сегодня. Мне надо подумать. Еще немного подумать.

Ночью было прохладно и страшно. Ядовитый мрак обволакивал каждый участок моей комнаты, и заснуть из-за этого было просто невозможно. Глаза, то и дело смыкавшиеся, широко распахивались, стоило очередной веточке высокого дерева напротив моего окна застучать по стеклам, тем самым напугав меня до чертиков.

Резко подорвавшись в постели, быстрым шагом покинула спальню.

Нет уж, так дело не пойдет.

В гостиной горел камин, отбрасывая на стены причудливые тени резкого и жаркого танца рыжего пламени. В мыслях всплыли вихры няни и я приглушенно хихикнула. Напряжение спало. Закутавшись в плед, присела напротив огня и прижала к себе колени.

Вы не знаете, как поступить?

— Да, — с трудом выдавила, проглатывая тугой ком отчаяния. — Если напишу, мне станет легче. Но остальные разочаруются. Если не напишу, то остальным будет прекрасно. Мне — нет.

Чего хозяйка хочет больше?

— Чтобы всего этого не было, — зачарованно глядя на пламя, прошептала и закусила губу. — Ну, знаешь, было бы лучше, остановись Лейнани в тот момент. Люди бы не погибли, все были бы счастливы…

Вас бы не было, отрезала тьма и, кажется, в ее голосе впервые послышались нотки недовольства и обиды.

— Да. Сложная ситуация, тебе не кажется? — нервно засмеялась и плотнее укуталась в теплую ткань.