Здравствуйте, я ваша фея!

3. Печеньки и конфетки

.

— Папа! Папочка! Привет! Я так соскучилась. А ты скучал? — пятилетняя девочка пыталась одновременно поменять ботинки на тапочки, снять плащик и подпрыгнуть, чтобы повиснуть на шее у писателя. — А у тебя тут что? Чайник кипит? Я как раз хочу пить и вообще замёрзла. Мы с мамой долго ждали автобус. А у тебя ещё есть печенье? Помнишь, я оставляла? Давай, я посмотрю…

— Погоди, Дюшка, иди в комнату. Я сам поищу, чем можно накормить ребенка, — Супренский не пустил дочку на кухню, помня, кто там гуляет по кухонному столу.

— И чем же нам кормить бедного ребенка! Охо-хо, — притворно заголосила Дюша. — Останется голодным дитятко! Так и быть, папа, сделай нам яичницу. Я пока приберусь в твоей холостяцкой берлоге.

— Годится! — Отец с дочкой ударили по рукам и разошлись, разделив обязанности.

— Нэта, Нэта, спрячься куда-нибудь, — зашипел писатель, влетая в кухню. — Дюша не должна тебя видеть!

— Сколько ей? — спокойно спросила фея, сидя на краешке цветочного горшка и болтая ножками в блестящих серебряных туфельках.

— Пять… с половиной.

— Отличный возраст. По инструкции детям до шести лет не возбраняется видеть волшебных существ. Им всё равно никто не поверит. Чего ты всполошился, Вольдемар. Как я успела услышать, дочь у тебя — умница. Жаль, явно не в тебя. Но это закономерно. У безалаберных родителей, часто очень хозяйственные доченьки с ранних лет. Уверена, она уже умеет печь пирожки? Мы бы чудесно провели время с творческой пользой.

— Невозможно! Дюшке, конечно, не поверят, но не хочу, чтобы она рассказывала матери о тебе. Лилька подумает, что я знакомлю ее со своими «бабами». А Лилька — ещё та ведьма и кикимора.

— Буквально? — заинтересовалась Нэта.

— Да я даже не знаю, теперь-то… всё возможно, — уклончиво ответил Супренский. — В общем, ты спрячься тут, в цветочках, и не показывайся. Я сейчас приготовлю нам поесть… Тебе что-нибудь нужно?

— Варенье, мёд… Или сойдёт конфета. Вон та, в вазочке, — феечка показала на сервант, где в хрустале пылились забытые леденцы. — Дай одну. Мозг требует глюкозы для вдохновения. Дюша это что за имечко? Андриана? Хорошо, что не Маша. По крайней мере, в этом у тебя проявилась фантазия.

— Моя жена настояла назвать дочь Аделиной, — пожаловался писатель. — В честь своей бабушки. Это не моя фантазия! Я сократил до Адюши или Дюши, это всё, на что меня хватило.

— Неплохо, — фея размотала шуршащую целлофановую обертку на конфете. Для нее леденец был размером с бочку, Нэта держала его обеими руками. — Дюша, Дюшесска… м-м-м, вкусненько, Дюшесска — сладкая конфетка. Надеюсь, ты всё-таки решишься нас познакомить. Придумай что-нибудь. Ты же писатель фэнтези.

— Хорошо, только не сейчас. На сегодня мне хватит стрессов. Я стал литературным негром у няни Пушкина! И должен объяснять дочке, откуда у меня на кухне живая фея!

— Ням-ням, м-м, нетолерантно выражаешься, Вольдемар, — облизываясь, пробормотала Нэта. — Но если помнишь, Пушкин тоже был в некоторой степени… потомок африканского царька. И не жаловался на мои методы, между прочим!

— Я понял, понял, ваше волшебство. Кстати, ты не умеешь в мгновение ока готовить яичницу? Нет? Жаль…

— Я вообще не умею готовить еду в вашем представлении, — беззаботно ответила Нэта. — Зато я умею смешивать отличные волшебные коктейли. Надо?

— Мм-м, не сейчас.

— Ну нет, так нет. Зато могу в мгновение ока доставить сюда любое печенье. История покупок будет сразу на твоей карточке, никто и не заметит.

— Давай. Дюша любит такие сухие хрустящие кругляшки… типа безе, но не они. Итальянская фирма. А, вспомнил, «Амаретто»!

— У дочери писателя губа не дура, — оценила фея. — Я тоже их люблю. Держи, — она старательно облизала губы, сдула с ладошки блестящую пыльцу, и на столе появился большой пакет печенья.

Супренский лихорадочно размешивал в сковороде яичницу с ветчиной и кусочками черствого хлеба. Выхватил из шкафа две тарелки, именные разномастные чашки, вилки. Прихватил горячий чайник и заварил чай. Поставил всё на раскладной сервировочный столик и покатил в комнату. На ходу показал хихикающей фее кулак.

Нэта беззаботно болтала ножками на краю вазона и лизала желто-зеленый леденец «Дюшесс». Из комнаты долетели восторги маленькой дочки по поводу волшебного печенья.

«Самый лучший папочка» молча наворачивал яичницу, поскольку Дюша захотела играть: кто съест быстрее, и думал обо всём, что с ним случилось до появления феи.

«Ещё из двух издательств пришли отказы заново публиковать мой конкурсный роман, на который освободились авторские права. Ответили вежливо, что «их редакционный портфель переполнен» и «это не их тематическое направление». Но ясно, неновый роман никому не нужен. Он уже «засветился», после конкурса свою долю внимания получил. И если не стал супербестселлером, таким, что за него дерутся несколько крупных издательств, а автор предлагает его сам, значит, нечего там и смотреть. Зачем его печатать?

А если не печатать или не написать срочно что-нибудь новенькое, как зарабатывать писательством? Может, фея права, нужно менять приоритеты? Писать востребованное.

И Лилька, кикимора, тьфу, тьфу, надеюсь, это только образно? — папаше-оборванцу дочку не доверит. Нужно иметь ресурсы, чтобы кормить и развлекать дочу, иначе… На днях устроила скандал, что поздно пришли с прогулки, обещала больше не давать Дюшу целый месяц. Потом, якобы смилостивилась, обещала привезти её сегодня на пару часиков. И «если всё будет прилично», подкинет мне дочь на все выходные.