Здравствуйте, я ваша фея!

7. Родственные души

.

Нэта выпорхнула в коридор, встречать подопечного.

— Как вы рано, мы даже не успели всё приготовить. Встреча прошла удачно? Что же ты, Вольдемар, сбежал, не дождался, пока я переноску для кошки достану. А если бы убежала?

— Я сумку взял, и хозяйка мне переноску давала, такую клетку пластиковую. Она Пусю в ней привезла, но я подумал, лучше так донесу, — смущенно ответил Супренский. — Она дрожит, ей на руках лучше…

— Молодец, правильные чувства, — похвалила фея. — Выпускай. Пока не освоится на новом месте, поставим ей всё в коридоре, поближе.

Нэта щелкнула пальцами. Тут же по углам пристроились розовые лотки, возле шкафа появилась сумка-переноска, раскладная, обтянутая тканью, не клетка, а уютный домик. Открытая овальная лежанка с мягким матрасиком тоже заняла своё место. Закрытый дом-конура с круглым входом и «деревом» — обвитой шнуром высокой лазалкой с площадкой наверху. Трехцветная кошка ошалело смотрела на всё это богатство, не представляя, что выбрать. «Это всё мне одной?»

— Отпусти на пол, пусть осваивается. Тихоныч её сейчас покормит, — фея зависла в воздухе, стараясь не слишком трепыхать крылышками и сверкать. Кошка и так смотрела на неё с ужасом. — Успокойся, все кошки видят мир фэйри и призраков, так что она привыкнет.

— Тихоныч это… — уточнил писатель, выпуская кошку. Имя показалось знакомым.

— Это лучший домовик во всём домфейправлении, твой временный домоправитель. Вот он, знакомьтесь.

Дверь на кухню открылась, оттуда выкатился бородатый лохматый клубок с двумя цветными блюдцами в руках. На голове анчутка балансировал хрустальную вазочку с водой.

— Кися-кися-кися, мурр, мурр, — позвал он, выставляя в ряд под стеной угощение. — Вот, попей, как нервничаешь, оно сушит. Водичка чистая, холодненькая. Кошечки любят из хрусталя пить. На живую водицу в озерце похоже… А тут тебе свежий фаршик, мяско и овощи, с добавками молотого семени для полезности. А вот чистое мяско, не пробовала поди? Вкусное… Киси-киси, не бойся, красавица.

Кошка подняла мордочку на единственное, относительно знакомое ей тут существо, на мужчину, стоящего рядом. В её глазах отражался безумный вопрос: «Куда я попала? Это что летает? А этот лохматый меня не съест?»

Супренский отлично понимал её взгляд. В кошачьих глазках, как в зеркале, он видел отражение своего собственного вчерашнего состояния. «Это что, настоящая фея?!» Он снова взял кошку на руки, осторожно держал на груди и гладил. И чувствовал в ней тёплую родную душу.

— Не бойся, маленькая. Я не знал, что мы делаем, но теперь понял. Я тебя так понимаю, я и сам боюсь. Новая жизнь… Надеюсь, она будет не хуже прежней, даже получше. Это теперь твой дом. Наш дом. Не бойся, ты не будешь одна. Завтра приедет девочка, которая тебя очень полюбит. Она так давно хотела кого-то… а я все никак… Я знаю, тебя любили, у тебя был дом и семья, но вы с Дюшкой подружитесь. И только ты будешь её кошкой. Только ты… И моей. Будешь? Тебя здесь не обидят, это всё твоё, они не кусаются, иди, покушай.

Дрожь под разноцветной шерсткой сменилась громким мурлыканьем. В кошке словно включился моторчик. Вольдемар снова осторожно опустил кошку на пол. Она с опаской подошла к еде, всё обнюхала, попила воды из хрустальной вазочки. Покрутилась возле тарелок с мясцом и фаршем, но, не взяв ни кусочка, напротив, стала грести лапкой, будто закапывала еду.

— Ей не понравилось? — удивился Вольдемар.

— Это она на будущее припрятала. Боится брать, свидетелей много, — умилённо пояснил анчутка. — Дай срок, всё съест. Идите, сами поешьте. Пусть она тута будет. Место выберет, освоится, отдыхает с дороги. Я пригляжу, а вы идите к столу.

— Тихоныч такую вкуснятину приготовил! — оживилась Нэта. — Идём, поёшь, тебе нужны силы для работы.

— Располагайся, Пуся, не бойся, — пожелал кошке писатель.

— Не называй ее «Пуся», — брюзжала на лету фея. — Моё литературное чувство стиля против этого восстаёт, это неорганично! Это значит всего лишь «кошечка», но ты ведь не англичанин, хоть и Вольдемар. Пока нет имени, называй просто кисой или кошкой. Что ещё за «пусси-кэт»? С чего вдруг?

— Ладно, не ворчи, не буду. Что есть из еды? О, роскошная каша! Запеченная! С детства такую не ел.

— Думаю, и в детстве не ел, — подколола Нэта.

— Не скажи, бабушка такую в печи готовила, когда я на лето к ней в Загорск приезжал. Говорила, старинный рецепт… вроде, и блюдце в сенях для домовика ставила, если я правильно помню.

— О, так ты не совсем оторванное от природы городское дитя? Ешь, ешь, а мне пожалуйста, положи четверть сырника и побольше варенья.

— Приятного аппетита, Нэта.

— Взаимно. Значит, ты сумел бы описать сельский быт? В фэнтезийном ключе, разумеется. Это хорошо. Хоть какая-то зацепка уже есть. А лес у вас рядом был?

— А как же! Луга, коровы, кони, река и густой лес.

— А болото в лесу? Грибы, ягоды? А медведи не водились?

— Чего не было, того не было. Но лисы, зайцы, белки, куницы… Этого навалом. Я помню, как их следы выглядят. И грибы собирать умею. Белые, опята, маслята, сыроежки.

— И этот человек сегодня впервые близко увидел кошку? — не удержалась фея.