Здравствуйте, я ваша мачеха Эмма.

Продолжение десятой главы.

Я стояла кутаясь в теплую шаль, которую накинула прямо на длинную ночную рубашку с рюшами и кружевами. Заплетенные в косу на ночь волосы, растрепались и пушистыми прядями лезли в глаза, щекотали нос. Я громко чихнула, отдышалась и повторила свое приглашение.

- Заходите уже, Катерина Васильевна, не съем я вас, - мой простуженный голос неприятно заскрипел.

Дверь открывалась очень долго. Вначале она деликатно и тонко скрипнула, затем послушная чьей-то руке с той стороны вздрогнула, а затем лишь отворилась.

Я замерла с открытым ртом, забыв о том, что собиралась сладко зевать.

Застывшая на пороге высокая и плечистая фигура совсем не напоминала низкорослый, плотно сбитый облик моей вероломной управляющей.

Таинственная фигура нерешительно потопталась на пороге, маскируясь в плотном сумраке за плечами, а затем шагнула в гостиную.

- Петр.., как там вас? Вот черт, отчество забыла! Беркутов?! Какими судьбами? - мой голос наверное от испытанного потрясения, больше не сипел, а вновь разливался серебристым колокольчиком.

Петр Беркутов усмехнулся разглядывая меня, задержал взгляд на моих голых щиколотках торчащих из поношенных, но удобных домашних туфлей.

- Прошу прощения, Эмма Платоновна, но я должен был убедиться, что вчера с вами ничего страшного не случилось, - он пытался насмешливо улыбнуться, но улыбка вышла неловкой и кособокой. - Когда мы с Катей вернулись, то ни вас ни вашего мобиля на месте уже не было. Я поехал до ближайшей зарядной станции, но там мне сказали, что к ним со вчерашнего вечера никто не приезжал. Всю ночь я промучился ругая себя последними словами, а к утру не выдержал и поспешил сюда. Я должен был убедиться, что с вами Эмма Платоновна, все в порядке, - он развел руками и усмехнулся.

Я тоже усмехнулась, отзеркалила его наглую и самоуверенную ухмылку.

- Убедился? А теперь пошел вон отсюда, Беркутов. Я вчера тоже убедилась, что более гадкого и ненадежного человека в своей жизни еще не встречала! И после того, как вы..., к черту! Как ты бросил ночью, в начинающейся метели бедную женщину, ты сможешь и дальше считать себя мужчиной?! - мой голос почти визжал, я размахивала руками и воинственно наступала.

Беркутов стоял неподвижно, своих позиций сдавать не спешил, а я очнулась лишь тогда, когда уперлась в холодное, пахнущее морозом и дорогим табаком колючее, шерстяное пальто.

Сильные руки обхватили меня за талию и на миг прижали к себе. Я еще глубже зарылась носом в колючую шерсть, даже услышала бешеный стук сердца мужчины. И с ужасом осознала, что все вокруг нас вибрирует, воздух искрит от напряжения, а пространство вдруг сузилось до двух фигур в этой большой и мрачной гостиной. Сейчас были только я и только он - ненавистный Петр Беркутов.

Наверное мужчина ощутил тоже самое, он отодвинул меня от себя вытянутыми, сильными руками, как куклу и поставил в сторонку.

- Я рад, что с вами все в порядке Эмма Платоновна. Способность визжать, брыкаться и не особо выбирать выражение в словах, вы не растеряли. Я искренне рад за вас!

Мужчина резко развернулся и вышел. На этот раз с дверью он не особо церемонился. Она закрылась так громко, что подпрыгнула посуда в дубовом, резном буфете и затрещали поленья в камине.

Я устало добралась до стола, села ощущая небольшое головокружение. Мой взгляд задержался на портрете. Агафья Платоновна поджала губы и осуждающе кивала головой. Ее белые, холеные руки быстро раскладывали карты. Когда последняя карта заняла свое место, женщина внимательно рассмотрела всю комбинацию, а затем досадливо махнула рукой. Небрежно сгребла карты в одну кучу, и накрыла их зеленой, шелковой шалью снятой с круглых, упругих плечей.

- Вы бы мне рассказали, что там нагадали тетушка? - спросила я тихо.

Агафья Платоновна раскрыла рот, словно собралась заговорить, но тут входная дверь распахнулась и в гостиную влетела Екатерина Васильевна.

- Хозяйка, там люди приехали наниматься на работу. Целая толпа. Я их пока в трактирном зале разместила. Все вас ждут, - она говорила быстро, а глаза отводила в сторону.

- Екатерина Васильевна, это все, что вы мне сказать хотели? - мой голос прозвучал холодно и строго.

Женщина вздохнула, поправила гладко зачесанные волосы и отвернулась.

- Эмма Платоновна, ну вы сами немного виноваты, надо было сразу соглашаться. Мы бы до дому добрались, а там на моей старушке бы обратно к мобилю вернулись. Кстати, а как вам удалось мобиль зарядить? - Екатерина Васильевна глядела на меня подозрительно насупив свои светлые бровки.

Я смотрела на нее пытаясь увидеть смущение или возможно сожаление о том, что так неловко вчера получилось. Но ничего подобного не видела.

- Добрые люди помогли. Не все кругом равнодушные, Екатерина Васильевна!

Женщина скривилась, жалобно хлюпнула носом.

- Эмма Платоновна, так мы вчера вас искали...

- Но не нашли! - развела я руками. - А это потому, что все вовремя делать надо. Оставим этот разговор. Мне завтрак будьте любезны принести. Я пока одеваться буду. Позже детей покормите.

Я развернулась и пошла к лестнице. Уже собираясь поднимать ногу на первую ступеньку, обернулась.

- Запомните, Екатерина Васильевна, вы всего лишь служанка в " Сладких Хрящиках", а служанок всегда новых нанять можно. Как говорится, свято место - пусто не бывает!

Ступеньки скрипели под моими ногами, а в гостиной тихонько всхлипывала Екатерина Васильевна.