Здравствуйте, я ваша мачеха Эмма.

Продолжение пятнадцатой главы.

- Та-а-а-ак, - произнесла я, старательно растягивая букву "а". - Смотрю, ты Степан времени даром никогда не терял... Ты у нас великий сластолюбец оказывается...

Я поднялась с мягкого кресла и направилась к столу. Миссия мне предстояла важная, а объятия пыльного плюша, на нужный лад не настраивали. Вот жесткий стул, да столешница покрытая зеленым, кое-где подпорченным молью сукном, это совсем другое дело. Садишься и сразу себя чувствуешь следователем, прокурором и судьей одновременно..

Степан продолжал разглядывать портрет, а Агафья Платоновна искоса бросала на него пылкие взгляды и теребила шелковые кисти зеленой шали.

Мне стало смешно и вместе с тем очень грустно. Нарисованная, "живет" только в пределах пространства картины, как птица в клетке, а туда же... Видимо в душе настоящей женщины всегда останется место для любви и кокетства...

Пришлось искать тяжелый предмет, что-бы он исполнил роль судейского молотка и всколыхнул напряженную, искрящую атмосферу кабинета.Позеленевшая, бронзовая статуэтка изображающая нимфу в объятиях приземистого, но очень симпатичного фавна, с громким стуком обрушилась на зеленую столешницу и кажется разбила вдребезги романтический настрой моей тетушки. Она вздрогнула, посмотрела на меня с укором.

Я отвела глаза и задумчиво погладила бронзовые, холодные кудри похотливо улыбающегося фавна.

- Господа, давайте ближе к делу. Начнем пожалуй с самого начала. Ты Степан, на мои вопросы честно отвечать будешь, а любезная Агафья Платоновна, соврать тебе не позволит. Вы готовы тетушка?

Мельком посмотрела на портрет в тяжелой, золоченной раме и погрозила женщине пальцем. Не успела и рта раскрыть, что-бы к Степану обратиться, как он уже и сам заговорил.

- Почему это, я сластолюбец? Зачем меня обижать напрасными словами Эмма Платоновна? Просто мне женщин всегда жалко было. Они существа нежные и красивые. Иногда конечно попадаются среди них ведьмы... Но, каждой из них хочется в этой жизни, ласкового, понимающего и красивого мужчину встретить. Вот я, и дарю всем свою ласку, - медленно, вдумчиво зарокотал чувственный бас мужчины.

Я внимательно посмотрела на Степана, стараясь разглядеть на его красивом лице признаки насмешки или подвоха. Но нет, ничего подобного не заметила. Глаза изумительного, лазоревого цвета были задумчивы, и смотрели на меня предельно правдиво.

- Значит, ты не отрицаешь, что дарил свою ласку и своей жене и моей тетушке? Двух женщин, которые были намного старше тебя, активно счастливыми делал, а о последствиях не задумывался? - вопрос вырвался сам собой, я даже не успела язык прикусить и опасливо покосилась на портрет.

Агафья Платоновна сердиться на меня не спешила. Она пыталась устроиться за своим круглым столом, присев на его край своим пышным задом, в темно-вишневом, бархатном платье. С любопытством взирала на бывшего любовника. Улыбка грустная и ласковая трогала ее пухлые губы, да монументальная грудь поднималась под зеленой, шелковой шалью слишком бурно.

Степан посмотрел на меня косо, исподлобья. Сурово сдвинул темно-русые брови. Глаза от возмущения сыпали лазоревые искры.

- Причем тут возраст? Я их варить не собирался. Хотя... К вашему сведенью, Эмма Платоновна, чем женщина старше, тем слаже. Опыта у нее больше в делах амурных, а страсть любовная, как вино выдержанное, - он вдруг застенчиво улыбнулся, сверкнув белоснежными, крупными зубами.

Я совсем не ожидала таких подробных, даже простодушных откровений от взрослого мужчины. От неожиданности подавилась воздухом и закашлялась надсадно. Слезы брызнули из глаз, а все слова застряли в горле. Вспомнилась вдруг, совсем забытая поговорка, о том, что без ста грамм, разобраться будет сложно. Хорошо, что недопитая бутылка коньяка все еще стояла на столе. Откашлявшись, я взяла ее и посмотрела содержимое на просвет. Удолетворенно кивнула головой, налила в рюмку ароматной жидкости. Задумалась на секунду, поискав глазами вторую рюмку. Но не нашла и протянула бутылку Степану.

- Там еще много осталось, если ты не против, - немного смутилась подбирая правильные слова. - Если ты, Степан ничего не имеешь против того, что бы пить из горлышка, то предлагаю тост - за правду!

Подняв свою рюмку, посмотрела на портрет.

- Извините, Агафья Платоновна, что не предлагаю вам выпить. Ведь это кажется невозможно..., - мой голос виновато прервался. Женщина на портрете задумчиво рассматривала карты, затем покачала головой и сгребла их небрежно в яркую, цветную кучу. Оглянулась на остатки стула, которые уничтожил зияющий пустотой прорыв холста, и вздохнув поудобней устроилась на краешке стола. Взгляд ее черных глаз был печальным. Она усмехнулась и отрицательно покачала головой, мол не хочу я вашего коньяка, мне и без него грустно.

- Ну, что же тогда начнем! - я решительно опрокинула рюмку в рот. - При каких обстоятельствах, ты Степан попал в " Сладкие Хрящики"?

Мужчина неторопливо отхлебнул глоток из горлышка пузатенькой, коричневой бутылки и отрешенно уставился на портрет.

- Так, это... Екатерина на базаре нашла, и в " Сладкие Хрящики" привезла. Мне тогда семнадцать лет было. Отец умер, а старшие братья наследством делиться не захотели. Родительский дом к тому времени принадлежал старшему брату с многочисленным семейством, а...

- Мельница среднему брату отошла, а тебе достался кот, - вырвалось у меня само собой.

Степан вздрогнул и подозрительно посмотрел в мою сторону. Лазоревые глаза сияли мрачным вопросом.

- Да... Только не кот, а маленький, черный котенок. А, откуда вам это известно, Эмма Платоновна? - мягко зарокотал его чувственный бас.

- Да, так... Вспомнилось... Сказка такая есть, неужели не слышал?

Мужчина отхлебнул еще один глоток из бутылки и хмуро посмотрел на меня.

- Нет, не слышал я такой сказки. Все, что говорю истинной правдой является и произошло со мной десять лет назад. Мы с Катериной благодаря этому черному котенку, на городском базаре и познакомились. Она его украсть хотела, а я погнался за ней. Догнал, толкнул в спину, котенок из ее рук выпрыгнул и удрал. А она посмотрела на меня, улыбнулась и пригласила в соседний трактир. Я голодный был, уж наверное дня три толком ничего не ел. Предложение в тот момент, принимал не я, а мой голодный желудок. Вижу, баба конечно не молодая, да и не красавица, но есть то хочется... А в трактире, уже после первой рюмки, показалась она мне самой настоящей царицей. Милее и краше ее, никого еще не встречал. Я прямо так ей об этом и сказал. А она расхохоталась, спросила, что и замуж возьмешь? Я согласился. Да и как было не согласиться, если чувствовал, что без этой женщины и дня прожить не смогу!