Здравствуйте, я ваша мачеха Эмма.

Продолжение двадцать второй главы.

- Эмма, милая очнись! - детский голосок настойчиво зудел возле уха, вызывя у меня стойкое чувство дежавю.

Вспомнилось лето, запах гари и дыма, и тревожная мольба Лизы. " Эмма, очнись!"

Теплые капли влаги падали мне на лоб и стекали вниз. Ядренный запах нашатыря настойчиво лез в нос. Мучительно захотелось чихнуть. Сдерживать я себя не стала и громкое "Апчхи!!", кажется вывернуло наизнанку все мои внутренности, глухой болью отозвалось в горле.

Я открыла глаза и сфокусировала взгяд на белом, высоком потолке гостиной. Погладила рукой мягкий плед в который меня закутали, словно младенца и жмурясь от яркого света повернула голову в ту сторону, с которой слышала тоненькие всхлипывания Лизы.

Меня тут же лизнул в щеку шершавый, собачий язык. Нежные, маленькие ручки отстранив жалобно скулящего Лимона в сторону, принялись меня крепко обнимать.

- Тише, Лиза! Ты опять отправишь Эмму в обморок, если будешь ее так крепко душить! - рассудительный и суровый голос Шурика, прозвучал совсем рядом.

Я сразу отреагировала на слово "душить", с тревогой начала озираться по сторонам и натолкнулась на холодный, почти замораживающий взгляд полный ненависти и презрения. Господин Загряжский, собственной персоной сидел в моей гостиной и настойчиво сверлил меня взглядом. Я приподнялась с мягкой, диванной подушки, и попробовала заговорить, но горло болело и у меня вырвался лишь сдавленный хрип. Тут же вспомнился Беркутов, я криво усмехнулась, Ну, вот кажется бумеранг вернулся...

Заметив мою улыбку, весело защебетала Лиза.

- Эмма ты тоже рада, что наш папочка вернулся? Знаешь, это ведь он тебя спас от нехорошего человека, который напал на тебя возле нашего дома. Наш папа герой, да Эмма? - голосок девочки был таким торжествующим, таким радостным, что мне оставалось только согласно кивнуть головой.

Вслушиваясь в слова своей подруги, Лимон звонко залаял и коротко рыкнув, обернулся в сторону мужчины.

Лиза поспешила успокоить лохматого друга, она соскочила с дивана и встав на колени обхватила шею собаки.

- Ты тоже герой, мой храбрый Лимончик!

Но пес не унималася, он косил шоколодным, влажным глазом в сторону Загряжского и глухо ворчал, обнажая белоснежные клыки. Я была с ним совершенно согласна. Но с одной стороны меня сдерживала боль в горле, а с другой, я отчетливо понимала, что именно сейчас я не в праве изобличить гада Загряжского. Дети встретились с родным человеком, и судя по Лизе, которая оставив Лимона, кинулась обнимать отца, а так же по сияющим гордостью и сержанной радостью глазам Шурика, сейчас они были очень счасливы. Кто я такая, что-бы в новогоднюю ночь отнимать у детей такой невероятный, неожиданно свалившийся на голову подарок?

Вспомнив о подарках, я вопросительно кивнула головой притихшему, встревоженному профессору. Он выглядел немного растроенным, взволнованным, нервно теребил свою пушистую бородку и о чем-то напряженно думал. Моих кивков он не заметил, пришлось громко кашлять и незаметно, украдкой показывать рукой в сторону елки.

Стефан Стефанович, наконец-то пришел в себя. О растерянно мне улыбнулся и согласно затряс головой.

- Шурик и Лиза, мы совсем забыли, что сегодня не простой вечер, - прозрачные, серые глаза, под стеклами очков строго зыркнули в сторону незваного гостя. - Сегодня начнется новое летоисчисление, с Новым летом вас, мои дорогие! Загляните под елку, Добрый дед наверное уже приходил и оставил вам подарки! - голос профессора был, как у диктора центрального телевиденья, он торжественно рокотал, выдерживая нужные паузы.

Лиза взвизгнула, спрыгнув с колен новоявленного папочки Загряжского, кинулась к высокой, почти под потолок, ели. Глухо звякнули стеклянные бусы, затряслись, зашуршали зеленые иголки, закачались золотистые и красные шары, когда девочка проворно нырнула под нижние ветки лесной красавицы.

Шурик вел себя сдержанно. Он осуждающе покачал головой, словно был не мальчиком, а солидным и взрослым мужчиной. Бросил короткий взгляд на отца, словно хотел получить одобрение.

Загряжский улыбнулся Шурику, посмотрел своими сине-зелеными глазами и подмигнул. И столько было любви в этом взгляде, сколько гордости за сына, что я невольно зажмурилась. Неужели эти глаза всего несколько минут назад смотрели на меня с ненавистью?

- А-а-а! Спасибо тебе Добрый дед! Шурик, Шурик, здесь столько много коробок, что одной мне не справиться! Братик помоги!

Мальчик словно этого и ждал. Пусть он сейчас показывал блудному папашке, всем своим видом, что очень взрослый, но в душе он все еще был ранимым, немного наивным ребенком.

В извлеченных из-под елки коробках оказались очень нужные, приятные сердцу вещи. Лиза не сводила восхищенного взгляда с большой куклы. Она тут же принялась снимать с нее пушистую, белую шубку, что-бы посмотреть какого цвета под ней платье, у фарфоровой модницы.

Шурик любовно гладил переплет толстой энциклопедии, листал тяжелые, глянцевые листы с гравюрами и красочными рисунками.

Стефан Стефанович, довольно сопел, примеряя темно-синий, кашемировый свитер.

Лимон с упоением принялся гонять по гостиной упругий мячик, ядовито-зеленого цвета.

Я тоже получила подарок, давно мечтала о таком красивом, почти испанском гребне.

- А папе подарок? - вдруг прозвучал немного растроенный голосок Лизы.

Я закашлялась, провела рукой по шее. Захотелось сказать, что для папы девочки, у меня есть только один подарок - удар в челюсть чем нибудь очень тяжелым. Я так выразительно посмотрела на мужчину, что он и без слов понял меня.

- Лизонька, свой подарок я уже получил. Самый щедрый подарок о котором я и мечтать не смел, - голос Загряжского вдруг дрогнул, и он стремительно отвернулся скрывая.... слезы?!!

В гостиной на несколько секунд повисла тишина. Ее нарушил мой хриплый голос, который каркал не хуже чем у престарелой вороны.

- Дети, уже очень поздно. Вам пора спать. Стефан Стефанович проводит вас в спальни, а мне и..., я запнулась не зная как назвать противного мне гостя. - И вашему отцу, есть о чем поговорить в кабинете.