Здравствуйте, я ваша мачеха Эмма.

Продолжение двадцать восьмой главы.

Сознание возвращалось ко мне постепенно, рывками. Сквозь тяжелые, будто отлитые из чугуна ресницы проник робкий, рассеянный свет. Он колыхался подобно рваной, ветхой занавеске, которая мешала рассмотреть где я нахожусь. Вместе с сомнительной способностью видеть, пришла такая же сомнительная способность двигать непослушными, словно пластилиновыми руками и ногами. Я попыталась подняться и тут же ощутила боль. Мне показалось, что тысяча злых кошек раздирают мое горло. Кашель хриплый и надсадный пришел на помощь, помогая организму выплюнуть острые когти жестоких мучителей.

- Пить, - прохрипело мое измученное парами эфира горло.

Это коротенькое слово вырвалось непроизвольно, я тут же слизнула его с пересохших губ. Просьбы о помощи тут совсем неуместны. Скорее всего меня бросили помирать в каком-нибудь заброшенном подвале. Такая затхлая, стылая сырость бывает лишь в старых, каменных мешках.

Но к моему удивлению, в губы мне робко ткнулся край железной кружки. Холодная вода выплеснулась, заструилась ледяной змейкой по подбородку. Я с досадой застонала. Вторая попытка была намного удачней. Живительная влага скользила приятным холодком по измученному, раздраженному горлу, проваливалась в желудок замораживая рвотные позывы.

Я пила жадно, вцепившись в кружку уже вполне послушными руками. И только когда когда в ней закончилась вода, отпала от холодного, железного края, словно пиявка наглотавшаяся необходимой ей крови.

Кружка исчезла. Стукнула совсем рядом о что-то твердое, своим металлическим дном. Маленькая, горячая ладошка осторожно погладила мою щеку.

- Эмма, я знала, что ты меня обязательно найдешь! Только почему так долго, Эмма? - нежный, немного хрипловатый голоск Лизы, был словно влажным от мужественно сдерживаемых слез и рвущегося наружу кашля.

Голос девочки прозвучал для меня, как самая лучшая и сладостная музыка на свете. Я попыталась быстро приподняться и у меня это получилось. Слегка покачиваясь, стараясь держать равновесие, я шагнула навстречу Лизе и обняла ее. В этот момент мужество и сдержанность покинули Лизу. Она заревела громко, хрипло и отчаянно.

- Я хочу домой Эмма! Я хочу горячего чая с малиновым вареньем, и даже кексы теперь буду есть вместе с изюмом. Мне надоела холодная вода и черный, сухой хлеб. Он говорит, что это наказание, за тот побег который я устроила в самый первый день. Если еще раз попробую сбежать, то даже воды не будет. А сбежать уже не получится, он лестницу убрал, теперь на свободу не попасть! - Лиза дрожала, от нее шел жар, как от раскаленной печки.

Приложив ладонь к ее лбу, я тихо выругалась. У девочки явно был жар.

- Лизонька, мы выберемся отсюда, обещаю тебе. Только давай ты успокоишься и расскажешь, мне про лестницу, про то где мы находимся, - я говорила уверенно и ласково, старалась что-бы девочка поверила мне.

Но слова срывались с языка, а разум вопил о том, что вряд ли у меня что-нибудь получится. Оглядывая помещение, я сделала вывод, что мы находимся где-то глубоко под землей. Неровные стены, очевидно когда-то вырубленные рудокопами, добытчиками тех самых синих камней. Грубо сколоченный тапчан с полосатым, грязным матрасом набитым соломой. Ее золотисто-желтые, жизнерадостные пучки, топорщились колючими усами из частых, широких прорех. Старое, буро-зеленое, похожее на огромный кусок засохшего мха, одеяло прикрывало полосатый матрас. Рядом с подобием кровати стоял кособокий стол, на нем ржавый чайник и железная кружка. Напротив была дверь. Она была совершенно инородным предметом в этой убогой обстановке. Новая, блестящая и несомненно толстая, дверь поражала обилием железных полос, круглых заклепок и сложным механизмом замка, который закрывался с той стороны. Даже при одном взгляде на этот шедевр, достойный самого надежного сейфа, было ясно, просто так через нее не прорваться.

- Лиза, ты говорила, что уже убегала отсюда. Где находится, то место? - мой голос продолжал звучать все так же уверенно и бодро.

Девочка села на красно-ржавый, колючий матрас и понуро опустила голову. Маленькое тельце сотрясала дрожь. Я укрыла ее тяжелым, зеленым одеялом, которое кажется было неспособно давать тепло.

- Там! - она устало махнула рукой в сторону узкого, каменного коридора из которого тянуло стылым, морозным холодом.

Мое сердце сжалось от тревоги и жалости. Еще одна ночь в этом каменном мешке, без лекарств и тепла может оказаться фатальной. Ждать и медлить нельзя. Но, что придумать, когда сама беспомощная и жалкая?

- Думай, Эмма! Думай! - бормотала себе под нос, протискиваясь через узкий ход.

Коридор был коротким, за поворотом он вдруг оборвался и я застыла в изумлении. Потрясенная увиденным. Вверху каменного колодца, где я сейчас находилась, на расстоянии примерно двадцати метров сияли яркие звезды. Они переливались на фоне ночного, темно-синего неба, подмигивали мне лукаво, по дружески, словно хотели дать совет.

Теперь ясно о какой лестнице говорила Лиза. Обрывки толстых веревок свисали сверху и были похожи на ноги гиганского паука. Значит люди не зря говорили о том, что видели маленькую девочку в белой шубке и красной вязанной шапке возле ближайшего оврага. Она могла бы убежать от похитителей еще в первый день, если бы люди, которые встретились у нее на пути не оказались равнодушными скотами.

Я оглядела стены каменного коридора. Огромные глыбы непонятного, незнакомого мне минерала тускло мерцали синим светом, словно перекликались со звездами сияющими в вышине.

Задумчиво поскребла ногтем один из камней. Он отозвался на мое прикосновение, вспыхнув на мгновение синим светом, на глазах превращаясь из грубого булыжника в яркий сапфир.

- Овраг от города находится недалеко, должны заметить. Да? - спросила я у любопытных звезд и закрыв глаза представила, как освобожденный синий свет летит навстречу к своим далеким сестрам.

- Эмма, подожди, давай вместе! - услышала я за спиной тихий голосок Лизы.

Сглотнула колючий ком в горле. Девочка правильно все поняла. Тут либо пан, либо пропал.