Здравствуйте,я зло...

Глава 2

Глава 2

Я ушел с работы уже поздним вечером, полностью погруженный в свои мысли. Как и предполагал, чтение документов заняло у меня колоссальное количество времени, хоть их и было не много. Я еще раз перечитал договор, все ещё пытаясь найти уловки, но так их и не обнаружив, переключился на новое дело, потому что извещение об закрытие дела с гнилушами пришло  буквально через час, после подтверждения контракта о сотрудничестве.

Что я могу сказать, оставленные бумаги говорили всё и ничего.  Там не было конкретной информации, только общие зарисовки, но уже сейчас я понимаю, что ввязался во что-то запутанное, и вряд ли я буду выступать только в роли адвоката. Там потребуется и аналитическая и следственная работа.

Сейчас я направляюсь к одному знакомому, работающему в нашем архиве, очень уж мне интересно узнать о моей новой напарнице. Решив проехаться на такси, я ждал заказанную машину, серебристое ауди. И что хорошо, она не заставила себя ждать, так как накрапывающий дождик не вызывал желания долго оставаться на улице.

Уже сидя на заднем сидении, я позвонил Марку, предупреждая о своем скором приезде и об интересующей меня личности, чтобы начал искать уже сейчас.

Благо ехать не долго, и попросив водителя меня подождать, скоро я уже входил в тёплое нутро, хранящее в себе столько информации, сколько не снилось всем интернет ресурсам  и всем библиотекам вместе взятым.

Знакомый уже ждал меня в холле, держа в руках увесистую стопочку бумаг, чем изрядно меня удивил. Взяв копии, и обменявшись приветствиями, я услышал объяснение этой странности, причем не менее удивительное. Оказалось, что в архиве есть несколько досье на разных существ с таким именем, но ни одно из них не похоже не мою новую знакомую. На всякий случай Марк взял мне еще визуально совпадающие досье, и сейчас весь этот массив бумаги весьма увесисто оттягивал ему руки. Получив копии и тепло попрощавшись, я отправился в гостиницу. Не знаю, какие насекомые бродят в голове у Хельмары, но не думаю, что она шутила, слишком серьезным было выражение глаз.

Вернувшись в машину, я понял, насколько устал. Мне показалось, что если в ближайшее время у меня не состоится свидание с подушкой, то организм устоит мне бунт и свергнет жестокого диктатора, не дающего спать. Что ж, надо потакать своим внутренним обитателям, пусть даже это тараканы “шизофреники”.

В наскоро снятом гостиничном номере было чисто и это самое главное. Скудность мебели мне неважна, я здесь на одну ночь. 

Слава Творцу, ночь прошла спокойно, и ранним утром я был уже полностью умыт и собран, направляясь в свою квартиру, а не в дом, откуда началось моё повествование. Понимаю, это странно, что, имея квартиру, я поехал в гостиницу, но, к сожалению, сейчас там гостят мои племянники, а молодые демонята, пусть даже тридцати лет отроду – жуткая головная боль и постоянные проблемы. Но, благодаря неудачному стечению обстоятельств, я иду прямо навстречу этим ходячим бедствиям.

Метро быстро домчало меня до нужной станции и вот я дома, хоть от него и мало, что осталось. Но это я так, утрирую. Всего лишь окна лишились занавесок, скатерть стала разноцветной, а обои приобрели неожиданные дизайнерские решения. Ладно, могло быть хуже, но комнаты мне ещё долго проветривать.

Самих оболтусов в доме не было, чему я искренне обрадовался, желания видеть кого-то на своей территории тоже не было. Быстро переодевшись, выбрившись и захватив сумку со всем необходимым, я поспешил на работу. Что удивительно, впервые за долгое время я еду туда с удовольствием и ожиданием.

Этой девчонке удалось меня удивить: мы встретились в метро, в переходе между станциями. Она сидела на перилах в пижаме, прямо над проносящимися поездами, но никто не обращал на неё внимания. Заметив меня, она сама спрыгнула на пол и двинулась в мою сторону; в этот момент раздался женский крик и я увидел, как на перила, где недавно сидела Хельмара, залез болезненный юноша лет двадцати на вид. В застиранной одежде, с не расчёсанными волосами и выражением уверенности на лице он стоял, раскинув руки, а к нему бежала полная, старенькая женщина, протягивая натруженные, истертые в кровь ладони. Миг, и он добровольно срывается под мчащийся поезд.

По вою, и тому, как осела женщина, я понял, что мальчишка мертв. Хоть это мне и не требовалось, чтобы почувствовать присутствие смерти. Такие как мы всегда её чувствуем: по запаху, температуре, некоторые это слышат. Я чувствую именно запах, запах аниса и горькой полыни, но не сейчас. Мальчишка мертв, в том нет сомнения, но его время ещё не пришло, и смерть не явилась.

Не сговариваясь, мы подошли к соседним перилам и смотрели, как к телу самоубийцы спешит служитель вместе со жрецом, соответственно представители темного и светлого отделов. Сейчас они запишут параметры мальчонки, внесут его душу в реестр самоубийц и он отправится отбывать свое наказание. Точнее, он будет очень надолго привязан к месту своей смерти в назидание. Именно здесь он будет ждать прощения или особого случая. Потом представители отделов подойдут и к нам, за уточнением каких-то вопросов, никогда не вдавался в подробности, если честно.

Знаете, в начале службы я не особо понимал, почему самоубийц карают едва ли не жестче, чем убийц, ведь вроде бы они решили только свою судьбу, но потом мне объяснили, что жизнь – дар нашего Творца и она не принадлежит смертным. Они не вправе решать, жить или умереть, так как даром Творца может распоряжаться только он и те, кому он это разрешает – специальным карательным отрядам и единичным индивидам. Остальное приравнивается к попранию его воли, а это самое худшее, что только может совершить житель мира смертных, и мы в их числе.

Пока я тут думал, представители отделов уже спешили к нам. Увидев, что я никак не связан с этим слабовольным смертным, они даже не стали задавать вопросов и сразу отошли к Хельмаре Евгеньевне, и вот тут-то я навострил уши.  Особенно заинтересовало то, что на вопрос: “почему она сидела на месте мертвого юноши?”, девушка ответила: “его срок ещё не пришел, я давала ему возможность передумать и максимально тянула время” и на закономерный вопрос, а знает ли она, что это против правил и устоев, был чеканный ответ: “Я в своем праве”.