Зефирка. Приёмник её мыслей.

Глава пятая. Урок третий. Нужно смотреть страху в лицо.

— Выпей яду, — сгусток мрачной энергии летит в глупое лицо Андрея, пока он радостно тянет шею в просвет между дверью и стеной, тщетно пытаясь рассмотреть коридор за моей спиной.

— Я думал пришла оттепель, а у нас до сих пор зима... — озадаченно хлопает он глазами и переводит пристальный взгляд на моё красное лицо. — Ты не в духи.

Да ладно, я как-то и не заметила!

Нет, я не обижена на то, что два дня назад Андрей заставил меня подойти к гитаристу. Паша оказался классным парнем, мы здорово поболтали, и я узнала, что он хочет собрать группу и пишет свои песни. Я даже наладилась нашей беседой.

Разговаривать с Пашей было весело, но не легко. В самом начале всегда приходит стеснение и притирание к собеседнику, а уже потом может произойти всё что угодно. И у нас произошло. Нашу беседу от моей неловкости спас Андрей, оказывается, он знал Пашу и... Что если он всё подстроил??? Но какая разница, мы всё равно классно провели время!

На Приёмника моих мыслей я пока что не сержусь, во всём виноваты родители: приехали из своей командировки и порушили всё спокойствие. Кому-то может показаться, что у меня ненормальная семья, только для меня она среднестатистическая. Родители бывают на работе чаще чем дома, неинтересуются детьми, а приезжая предъявляют претензии. Конечно, так не у всех, а лишь у тех, кто утратил понимание важности семейных уз.

Злость кипит в ушах, кричит о негодовании. Только появившись, родители никак не могли не упустить возможности поучитьменя. Видите ли, полы уже грязные, посуда немытая, в комнате беспорядок, и нет никакой разницы, что в момент их приезда я только начала заниматься уборкой! А после мама как всегда прицепилась клещом: «Одень рубашку, Аделина. У вас в школе все должны ходить в форме!». Все, да не все, многие изящно обходят данный пункт устава, и я вхожу в их число!

Я человек-настроение, ничего с этим пока не могу поделать, и если моё эмоциональное состояние валяется на уровне Марианской впадины, то с большей долей вероятности оно проскользнёт к окружающим. Плохо, очень плохо. Зачем портить кому-то настроение, когда у самого не фонтан Распылять негатив? Слишком неглубокая, отвратительная цель. Одно обстоятельство смягчает невыносимое расположение духа: не надо отводить Соню в кружок, а только покормить: потом придёт мама и исполнит свои родительские обязанности.

— Так ты свободна! — безумно радостная улыбка расплывается на Андрееном лице.

Вот же наказание.

— Нет!!!

— Такая раздражённая, Зефирка, — качает он головой, прицокнув языком.

Ещё какая! Самой противно от себя. Тошно, не вру!

Но сегодня я решила сдаться темноте. Сегодня я такая, и боюсь ничего этого не изменит, тем более глупый спор. Мы всё равно ничего не докажем друг другу, потому что упёрто будем стоять на своём, подражая двум бодающимся баранам, тщетно распыляющим вокруг себя багровые пятна упрямства.

Переступая с пятки на носок, Андрей окидывает взглядом прихожую, не такую большую как хотелось бы, но достаточно вместительную.

Когда он только протиснулся через дверь? Уже и обувь снял, какой быстрый. Чёрные кроссовки аккуратно примостились у двери, на краешке коврика, совсем скромно, не так как куча Сониной обуви вместе с моей, загромождающих пространство у свободной стены. Кроссовки Андрея слишком мрачные, а высокая пластиковая подошва, длинный язычок с мелкими белыми буквами — такие чужеродные. Всё-таки как давно эта квартира не встречала подобной обуви...

Андрей спокойно проходит по коридору, заглядывает в гостиную. Да-а, он явно хотел побывать в гостях. Сейчас засунет свой нос куда надо и не надо и совесть его не замучает. А это высшего уровня мастерство.

Никогда не привыкну к его походке: расслабленная, руки болтаются не ровной линией по швам. Андрей всегда ведёт себя так, будто он хозяин ситуации: подобен удаву, выше всех и всего. Это правильно. Кого бояться, чего бояться? Жизнь дана, чтобы жить, а не прятаться за спиной скромной застенчивости, а тем более пугливости. Но как легко попасть в застенок этих иллюзий, и как сложно из них выйти... Главное не перепутать нормальное поведение со вседозволенностью, точно также как любовь к себе с эгоизмом. Любить себя необходимо, иначе тебя самого никто никогда не полюбит. Сложная арифметика получается.

Только подумать! Неожиданная мысль пронзает сознание. Я же никогда не видела Андрея нервным. Мы не так давно общаемся, но по сравнению со мной он всегда белый и пушистый, если не брать в расчёт частые, неконтролируемые всплески безрассудства. Но слабо верится в то, что Андрей никогда не злиться. Силищи в нём ого-го сколько, а это не пустой звук.

— Поверь, тебе лучше не узнавать мою тёмную сторону, — пронзает он морем пожара в светлых глаз. В глубине зрачков плескается его непростая судьба. Что ты за шкатулка, Зарецкий? Что за начинка в тебе? Твоя наружная маска уже понятна, но что у тебя внутри?

— Я права, ты грозен в гневе?

Принимаешь ли ты свою тёмную сущность? Я смирилась, что сегодня премерзкая мадам, но смириться со всеми чёрными проявлениями своего характера, я пока не могу. Люблю сплетни, ленива, порой завистлива — целый набор смертных грехов, но во всех людях они присутствуют, в большей или

меньшей степени.

— Безумно хочется попререкаться?

— Ты не представляешь насколько! — ничуть не лукавлю, подбирая валяющуюся малиновую кофту Сони.

Бывают такие дни, когда в голову ударяет мрачность молотом озлобления на весь мир, и если ты хоть пальцем обо что-то ударишься, то всё — полный крах! Меня так и распирает от этого пробирающего каждую клеточку чувства. Хочется на кого-то крепко наорать, расцарапать взглядом. Но Андрей словно и не слышит всей агрессии, катающейся внутри капризным ребёнком.

— Я привык не отвечать на напыщенное раздражение.

— Да не слушай о чём я думаю!

— Не могу, — Андрей оглядывает гостиную. Она у нас большая, с громоздким гарнитуром, как и полагается. Небольшой диванчик, два кресла по краям, обтянутые светло-серой тканью и шторы под тон дверей. — А если бы и получалось, тогда всё равно подслушивал.