Зелье

Зелье

ЗЕЛЬЕ

Я

– Нина, так вы будете одна? – в голосе полной блондинки на ресепшен пражского отеля прозвучало удивление, как будто она привыкла видеть меня в компании спутника каждую неделю.

– Да, – ответила я, внимательно изучая женщину.

Нет, мы не встречались раньше. Последний раз я была в Праге в 1890 году. Весьма скучная командировка клерка Военного министерства империи, если не считать абсента в кафе «Славия». Способ забыться после очередной неудачи.

Я взяла ключ с потёртым деревянным брелоком и поднялась на лифте в номер. Пара кроватей, старое трюмо, стул – спартанская обстановка, ничего лишнего. Идеально для того, чтобы провести оставшиеся несколько дней жизни. Пора завершить историю, которая началась почти шестьсот лет назад. Иллюзий, что потерянное можно вернуть, не осталось. Конечно, я сделаю ещё одну попытку, всего одну, а потом шагну в мартовские воды Влатвы, которая когда-то приняла горсть пепла, смешанного с моей виной.

На тумбочке у окна лежала Библия. Предыдущий постоялец оставил в книге закладку – проездной билет. Я открыла в обозначенном месте и прочитала первую фразу:

На ложе моём ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его.
Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его и не нашла его.

Песнь песней заставила меня грустно усмехнуться. Когда-то в этих словах я находила свои чувства, а сейчас осталась только пустота. Несколько недель счастья в далёком прошлом обернулись болью, которую не смогло заглушить время.

7188 месяцев, 218 780 дней, 9 жизней и 4 шанса исправить. Остался всего один.

Душа воплощается на Земле несколько раз. Так что большинство обитателей здесь не впервые. Помнят свой путь полностью немногие. Я к своим тридцати годам видела лишь пару таких человек.

Я не сразу разобралась в своих способностях. В моём детстве не было ничего необычного, если не считать постоянных болезней. Мама объясняла ослабленный иммунитет перенесённым в младенчестве воспалением лёгких. Сейчас я понимаю, что уже тогда душа сопротивлялась жизни в теле маленькой девочки. Несправедливо иметь такой хрупкий инструмент решения сложной задачи. Хотя в женских воплощениях я всегда была чуть ближе к цели, чем в мужских.

Предчувствуя будущие трудности, я редко улыбалась. «Отчего она у вас такая мрачная?» – донимали маму знакомые, на что она вежливо отшучивалась.

В остальном я была заурядным советским ребёнком. Воспоминания вернулись ко мне в десять лет вместе с книгой Моуди «Жизнь после жизни». Я не знала значения половины слов, однако истории людей, которые внезапно начинали говорить на древних языках, видеть образы из других стран и эпох, завораживали. В конце исследования автор приводил примеры способов гипноза, чтобы читатель мог самостоятельно разобраться со своей душой. Несколько дней подряд я с замиранием сердца проделывала практики: неподвижно лежала, концентрировала взгляд, задерживала дыхание. Ничего не происходило. Я была готова забросить бесполезное занятие, когда однажды поздним вечером на стене мне померещились отблески огня. Пламя разрасталось, оно занимало уже почти всю комнату. Я попыталась позвать на помощь, бежать, но тело не слушалось. Внезапно я ощутила, что смотрю на себя сверху, находясь вовсе не в своей комнате, а на вершине горы. В тот момент мне открылось, кто я и кем была.

За беспокойной ночью последовало ничем не примечательное утро. Моя новая память многое объяснила. Например, травлю в детском саду, куда я попала после смерти бабушки. Меня закрывали в туалете, портили еду, врали воспитателю о моих проделках. Что можно ожидать от тех, кого я когда-то приговорила к смерти? Правильнее было бы сказать – «приговорил». Большинство своих жизней я провела в мужском теле. По крайней мере, до четвёртого воплощения.

Я никак не выдала себя. Действительно, зачем родителям знать, что когда-то они, как вассалы, плели интриги против меня, а теперь вот, искупая свою ненависть, должны возлюбить врага как ребёнка? Они неплохо справлялись.

Мне не отказывали в детских прихотях. Комната ломилась от игрушек, которые было не просто купить. Больше всего меня радовали не редкие куклы и яркие платья, а путешествия. Порой я оказывалась в уже знакомых местах. Камни дорог, стены, запахи и звуки возвращали к давним событиям, заставляя мысленно проживать их снова и снова.

Как-то в Ялте, где семья отдыхала почти каждое лето, в порт зашёл круизный лайнер. Он был большой и белый с яркой красной звездой на борту. За прошедшие сорок лет корабль почти не изменился. Тогда, в последние месяцы войны на палубе плавучего госпиталя, я приблизилась к разгадке. Ошибки быть не могло: в глазах раненого мелькнуло узнавание. Потом всё исчезло. И вот я уже здесь, в новом теле, начинаю искать.

– Нравится? – спросил отец, заметив мой интерес к кораблю.

– Да.

– Давай сфотографируемся на память.

Мы сделали кадр, он до сих пор стоит на моём рабочем столе. Спустя год лайнер утонул. Услышав об этом в новостях, я ощутила грусть как от утраты близкого человека.

В четырнадцать лет путешествия внезапно прекратились: мы больше не могли позволять их себе. Новое положение вещей огорчало, но я точно знала, чего хочу и начала делать первые шаги для осуществления своего плана. Юность, которую обычно награждают эпитетом «бурная», в моём случае была периодом ожидания и накопления сил. Я читала много исторических книг – важно было знать детали, ведь они могли стать подсказкой в поиске. Не составило особого труда определиться с выбором места дальнейшего обучения – я готовилась к поступлению на истфак в педагогический университет. Ни родители, ни учителя не приветствовали мой выбор.