Зелье по рецепту бабушки Агаты

Глава 13. Буря, которую не забыть

Вечер был тихий.
Василиса закуталась в старый плед, пахнущий сушёной мятой, сидела на крыльце, обнимая кружку с чаем. Сева вышел, сел рядом, положил руку ей на плечо.
Над деревней медленно поднималась луна — круглая, как пуговка на их первом свидании.

— Помнишь? — прошептала она. — Ту бурю?

— Которую я случайно вызвал?

— Которую мы вызвали. Точнее, твоя попытка признаться в любви, перепутанная с заклинанием "Громкая искренность".
— Я просто хотел сказать, что ты мне нравишься.
— А в итоге — вызвал ливень, электрический вихрь, и у всех в округе в волосах завелись искры романтики.

Тогда…

Сева стоял в её огороде, по уши влюблённый, держал в руках букет из ромашек и роз (не совсем совместимых, как потом выяснилось).
— Василиса… — начал он.

И тут что-то щёлкнуло.
Ветер сорвался. Над деревней закружились тучи.
У забора загорелись лампы в форме сердец.
Жаба, наблюдавшая из кустов, упала в обморок.

— Что ты сказал?! — крикнула Василиса, зажав полы мантии.

— Что я тебя… уважаю!

— Уважаешь?! Это всё? Это из-за уважаешь небо решило устроить светомузыку?!

— Нет! Я… я тебя люблю, Василиса. Сильно. До мурашек. До заклинаний.

В этот момент молния ударила точно в их самовар.
Он с тех пор поёт любовные баллады каждую весну.

Теперь…

— Ты тогда не убежала, — сказал Сева, улыбаясь.
— Я не могла. Вокруг всё гремело, сверкало и… пахло чем-то настоящим. И впервые за долгое время мне не захотелось защищаться.

— С тобой я понял, что можно быть сильным… и уязвимым. Одновременно.

Она прикоснулась к его щеке.
— А с тобой я поняла, что можно быть ведьмой, у которой трясутся руки, когда ей приносят ромашки.

Они молчали. Просто смотрели на ночь.
На дом, где спал Тихон.
На сад, где когда-то случилась та самая буря.
На мир, который изменился после признания.

Вдруг за спиной самовар зычно запел:

"Ты как молния — внезапна и жгуча,
И всё, что вокруг — мне уже не нужно…"

Жаба фыркнула:

— Снова понесло. Но знаете…
Иногда буря — это просто способ Вселенной сказать:
"Вот. Это оно. Береги."

Василиса с Севой засмеялись.
И поцеловались — тихо, с привкусом чая и грома.