Зелье по рецепту бабушки Агаты

Глава 14. Там, где чувства запрещены

— Ты точно хочешь туда? — спросила Элира, глядя на Тихона. — Это не деревня, где шкафы цитируют любовь, а самовары варят признания. Там… другое.

— Я хочу увидеть, откуда ты пришла, — мягко ответил он. — И понять, как быть рядом, даже если чувства там — под замком.

Летучая Академия Уравновешенных Чаров находилась в облачном поясе. Построена на парящих платформах, связанная мостами и магическими формулами, она выглядела строго и безупречно.

Первое, что Тихон заметил — здесь никто не смеялся.

Ученики шли ровными рядами, лица — как выровненные маски. Взгляды — спокойны, ровные. Ни бабочек, ни искр, ни случайных сердечек в тетрадках.

— Эмоции вредят концентрации, — объяснил наставник по теории. — Здесь мы учим владеть магией без примесей чувств.

— А если хочется?.. — осмелился спросить Тихон.

Все повернулись к нему. Одновременно. Сдержанно. С подозрением.
Элира сжала его руку.
— Не сейчас, — прошептала.

Его поселили в камере наблюдений — то есть, в уютной комнатке с зачарованными зеркалами.
Каждое зеркало показывало, как ты выглядишь без чувств.
— Чтобы не отвлекаться на отражение души, — сказал проводник.

На первом уроке ученики варили зелья по инструкциям без слов. На втором — тренировались произносить заклинания без интонации.
На третьем — разбирали примеры магических катастроф, вызванных «эмоциональными всплесками».

Тихон сидел тихо. Но внутри — клокотало.

Вечером он нашёл Элиру на балконе с видом на луну. Она сидела одна, с лицом, слишком серьёзным для того, кто когда-то шептал ему стихи между розовыми облаками.

— Тебе тяжело здесь, да? — спросил он.

Она не ответила.

Он подошёл ближе.
— Я понял, почему ты боялась доверять. Если ты росла в месте, где любить — это почти преступление...

— Здесь чувства считают слабостью, — наконец сказала она. — А ты появился… как ошибка. Но вдруг всё стало невыносимо правдиво.

И тогда Тихон сделал то, чего не делал никто в истории Академии.
Он создал простое, уязвимое, непригодное для защиты заклинание.
Оно выглядело как огонёк. Тёплый, мягкий, бестолковый. Без применения.

— Это чувство, — сказал он. — Оно бесполезно в бою. Но без него… мы просто пустые оболочки.

И огонёк вспорхнул.
Завис в воздухе.
Потом — прижался к Элире.
И вдруг… в ней что-то вспыхнуло.

С этого дня в Академии начали происходить странности:

— Один из преподавателей вдруг начал улыбаться.
— В учебной библиотеке появился роман. Настоящий.
— А над куполом академии заметили облако в форме сердца… впервые за сто лет.

Элиру больше никто не пытался "исправить".
А Тихону выдали неофициальную благодарность от Директора — свиток, на котором было написано:

"Вы изменили атмосферу. В буквальном смысле."

Когда они вернулись в деревню, Василиса сказала:

— Ну что, как он там?
— Как сдержанная печенька, внутри которой живёт джем, но все делают вид, что это просто мука, — ответила Элира.

А Тихон прошептал:
— Я больше не боюсь чужих миров.
Потому что теперь знаю: если в них нет места для чувств — я просто принесу свои.