Зеленая любовь 2

Блюз лета

Плейлист

1 «Блюз прошлого лета» — Браво

2 «Кентавры» — ВИА Добры Молодцы

3 «Королева красоты» — Муслим Магомаев

4 «Зеленый свет» — Валерий Леонтьев

5 «Песня Яшки цыгана» — Из кинофильма «Неуловимые мстители»

6 «Король-победитель» — Вадим Мулерман

7 «Брат» — Андрей Державин

8 «Трава у дома» — Земляне

9 «Али-Баба» — ВИА Самоцветы

10 «Распутин» — Хор Турецкого

Кирилл

— Ты написал все, что мог.

Кирилл вдруг остановился и подбросил теннисный мяч так высоко, что едва не сбил люстру. Как бы сказал Артем: «писатель-чесатель дом разносит, атас». Не сбил и слава богу. Кирилл вернулся на стул и устало откинулся на спинку. С ноутбука на него смотрела та самая рукопись. Мигала ему курсором, звала. Взгляд скользнул к потрепанному блокноту, лежавшему рядом. Здравствуй, друг, давно не виделись…

Да, все остальное могло предать, могло развалиться и посыпаться, но этот бумажный компас запомнит. Обложка выглядит так, будто не одну битву прошла. Исчирканные поля и куча стрелок, немного дальше будет смешная карикатура на Артема, который опять орет, что ленивые друзья никогда не помогут полить огурцы. Где-то рядом с картинкой громоздятся размашистые описания, выведенные из страха забыть — многие даже решительно перечеркнуты, такие правки бумага едва выдержала. И каждый штрих, каждый элемент — это маленькое окно в лето. Распахиваешь и смотришь во все глаза.

Помогает вспомнить, как Артем стоял по колено в реке. Два метра роста и ор, что собаку нельзя ушами в воду, иначе он оторвет уши Кириллу. Рядом стоит сестра Ксюша, смеется так заразительно, что невозможно удержаться и не засмеяться вслед за ней. Элла с берега внимательно следит за псом Гошей, а потом резко командует ему сесть и перестать жрать шлепки Распутина. Голос командный, но улыбка такая, что сердце от нежности рвется. Такая прекрасная, что описания кончаются.

Каждое лето — невосполнимое чудо, которое никогда не случается дважды.

Кирилл хорошо знал, с каких страниц блокнот вдруг начинал говорить другим голосом. Голосом боли Артема, переживающего край собственной жизни. В последний день отпуска они втроем сидели на летней кухне до самого рассвета. Обычные посиделки превратились во что-то более душевное, что даже словами сложно было передать.

Артем молча курил, Ксюша постоянно таскала травяной чай чашку за чашкой, а Картошка миролюбиво дремала у нее на коленях. За распахнутыми окнами начинало светлеть небо. Артем выглядел до непривычного тихим. Обычно он таким никогда не был — Распутина хватало на всех. Всегда старался быть громким и остроумным, словно намеренно делая все, чтобы отвлечь от внутреннего надрыва. Сегодня он действительно был другим. На губах застыл призрак ностальгической мелодии. Что-то до боли знакомое.

— Что ты поешь? — едва слышно поинтересовался Кирилл.

Артем утомленно улыбнулся, снова затягиваясь. Потом немного помолчал.

— «Браво», — наконец ответил он.

Кирилл слабо улыбнулся и кивнул. Кто, если не «Браво» с их «Ленинградским рок-н-роллом» и «Васей». Распутин очень трепетно любил все это добро из прошлого, разнося его по Приозерному ожившим магнитофоном. Только вот сегодня песни звучат совершенно по-другому, нисколько не напоминают стильное подыгрывание образу. Сегодня это больше похоже на реквием — Артем всегда хранил трагедию в себе. Однажды случайно поделившись, продолжал по привычке пропевать. Слова для него до сих пор казались слишком тяжелыми.

— А Герман любил «Браво»? — спросил Кирилл.

Артем на секунду прервался и вздохнул.

— Очень, — признался он тихо. Ксюша не отреагировала вовсе, уже задремав на пару с Картошкой. — Мы с ним всегда что-то пели.

— И ты продолжаешь петь.

— Уже один. — Артем грустно улыбнулся.

— А почему именно эти песни? — Кирилл подпер рукой голову, задумчиво глядя в лицо друга.

— Если забыть их… — Артем снова затянулся и затушил сигарету в пепельнице. — Тогда точно ничего не останется.

Бесконечно хотелось поддержать и крепко сжать этого дерганого человека, но Артем даже физически бы не позволил. Значит, нужно говорить с ним на его языке.

— Давай вместе? — осторожно спросил Кирилл.

— Что?

— Споем. — Кирилл улыбнулся. — Что-нибудь из нового, что Герман никогда не слышал. Может, блюз прошлого лета?

— Я ее даже не переслушивал с того самого времени. — Распутин заметно напрягся. — Слишком она напоминает…

— И хорошо, что напоминает. Значит, Герману бы точно понравилась. — Кирилл улыбнулся и повернулся к окну. — Буду фальшивить но очень постараюсь. Давай?

Сначала Кириллу показалось, что Артем откажется, но тот просто отвернулся и запел. Оставалось только подхватить знакомый мотив, вплетая свой нестройный тон в их тихий дуэт. Голос Артема заметно дрогнул, но слезы в серых глазах так и не появились. Они словно пели для кого-то невидимого, даже не глядя друг на друга. Ксюша рядом тихо вздрогнула во сне — голова чуть дернулась, но глаз она не открыла. Пушистое чудо, чихуахуа Картофель, на коленях девушки перевернулась на другой бок.