Зеленая любовь 2

Весело стартанули

Ксюша

Ксюша стояла возле автобуса, поеживаясь от холода. Взглянув на смартфон, даже притопнула от нетерпения. До выезда оставалось двадцать минут, а Кати все еще не было. Серое небо, словно вторя настроению, обещало унылый и промозглый день. Забравшись в автобус, Ксюша села у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

Только бы распогодилось. Хотя даже с солнцем на небе перспектива веселых стартов совсем не радовала.

— А Никонова где? – раздался голос незнакомого парня с другого факультета. – Нас же она повезет?

— У нас вчера с Никоновой пары не было, – отозвался второй. – У нее вроде как ребенок заболел. Что-то такое слышал.

— Это что, мы не поедем сегодня? А зачем я тогда вставал?

Ксюша с облегчением прикрыла глаза. Может, их участие в соревнованиях отменят. Тогда не придется изображать спортивный энтузиазм и забивать память фотоаппарата. Ей вообще сейчас не до этого. Да и ребят этих она не знает.

Больше всего на свете хотелось сползти на сиденье и доспать. Всю ночь Ксюша посвятила завалам домашней работы и тому самому заказу. И почти задремала, как вдруг в памяти всплыл неприятный разговор с мамой.

«Никаких фотографий, мы желаем тебе только лучшего!».

Ксюша тут же тихо застонала, уткнувшись лицом в ладони. Откуда мама может знать о том, что дочери вообще интересно? Почему не видит, что ей гораздо ближе мир цифрового искусства? На этом можно заработать, это высоко ценится. Это, в конце концов, интересно! А физика… Физика уже снилась Ксюше в кошмарных снах.

Мысли путались, превращаясь в клубок противоречий. Высшее образование висело на шее тяжелым ярмом, которое все не получалось сбросить. Как бы ей спрыгнуть с этой лодки, не устроив семейной бури?

Ксюша была слишком упряма, чтобы подчиняться родителям. Но и воспитана слишком хорошо, чтобы показывать зубы, как четырнадцатилетний ребенок. Внутренняя борьба отнимала последние силы, и Ксюша, устало вздохнув, все же сползла на сиденье. Спать не получалось, но хотя бы можно было притвориться.

И не думать ни о стартах, ни о физике, ни о спорах.

— Физкульт привет!

В автобус внезапно влетел Артем, слегка запыхавшись. Ксюша вздрогнула и невольно улыбнулась, совсем не ожидав его увидеть. Знакомая черная ветровка, те самые забавные выгоревшие на солнце шорты и высокие кеды. Было видно, что ему холодно. А еще очевиднее было то, что просьба везти студентов на веселые старты оказалась снегом на голову, и он не нашел ничего подходящего для спорта. Ксюша сама только сегодня узнала, что преподаватели тоже участвуют во всех этих забегах с медведями.

— Здравствуйте, Артем Григорьи-и-и-ич! — заорал парень из хвоста автобуса. Остальные студенты поддержали его, бодро поздоровавшись.

— Игнатьев, береги горло, тебе еще команду поддерживать.

Ксюша торопливо обернулась на того самого Игнатьева. Вихрастый, с горящими глазами, в растянутой форменной толстовке вуза. И в этом огненно-рыжем создании Ксюша уловила что-то до боли знакомое, неуловимо артемовское. Она сразу поняла: этот Игнатьев из той же породы людей, которых можно утихомирить исключительно радикальными методами. Доской по голове, например.

— Будем знакомы, Артемий. — Распутин повернулся к водителю, худому суховатому мужчине с усами.

— Валерий. — Водитель тут же изменился в лице, улыбнулся и пожал руку. — Вы их повезете?

— У нашей преподавательницы заболела дочка, — пояснил Распутин. — Поэтому молодых вверили в мои руки. Я не особо хотел, чтобы вверяли. Неймется же вузам с этими стартами…

— Не говорите! — сипло рассмеялся водитель. — Я так рано встаю только в междугородние.

— Ну, раз ребенок заболел, я тут. И вы тут.

— Ох, нехороший какой-то вирус ходит… — Водитель покачал головой и потянулся к магнитоле.

— Погромче сделайте, — попросил Распутин. Потом запустил руку в карман толстовки и достал впятеро сложенный лист. И тут же скривился. — Ой, а вот это, кажется, надо было отдать декану…

— Да и так красиво! — весело откликнулся Игнатьев. — Оригами!

— Я тебе сказал не орать! — Артем склонился над списком и облегченно выдохнул. — А, нет, это поголовье команды. Нормально. Тогда можно еще раз на него сесть.

— Чеснокова еще нет, — тихо подала голос девушка, сидевшая на переднем сиденье. Темноволосая, с аккуратно завязанными волосами. Несмотря на внушительную фигуру, говорящую о занятиях тяжелой атлетикой, довольно тихая. Словно ее физическая сила и внутренняя робость существовали в гармоничном, хоть и несколько парадоксальном сочетании.

— А зачем нам Чесноков? — Артем пробежался взглядом по списку. — А, нет, Чесноков нам нужен. И где Чесноков?

— Чеснокова еще нет, — тихо повторила девушка, улыбнувшись. — Мне ему позвонить?

— Ира, давай. — Распутин шмыгнул носом и тут же требовательно вскинул голову. — Товарищи, нас мало! Кто еще проспал?!

— Термитников!

— Игнатьев, не ори! — Артем еще раз посмотрел на список. — А, нет, можешь орать, ты все равно в команде. А Чесноков… Он как раз болельщик. И еще одна девушка. Екатерина Василькова. Не наша.