Зеленая любовь 2

День рождения

Кирилл

Когда Кирилл представлял любовь, то рисовал себе широкую кровать, приглушенный свет и шелковые простыни. Но никак не поцелуи в старом салоне автомобиля. Он прижимал Эллу к себе, вдыхая аромат ее кожи, смешавшийся с запахом духов. Касался губами нежной шеи, пытаясь раствориться в ее терпком нетерпении. Она все сделала сама. Вцепилась тонкими пальцами и в его шею, заставив откинуться назад и сдавленно выдохнуть, ощущая сладкую истому, разлившуюся по телу горячей волной. И отвечать на ее поцелуи, жадные и требовательные. Невозможная сладость, невозможное желание быть еще ближе. Он зажмурился, утыкаясь в ее хрупкое плечо. Целовал, сбивчиво и потерянно.

А потом они расселись по своим местам. Открыли окно, чтобы их греховное притяжение выветрилось из душного пряного воздуха салона.

— Ты подарок взяла? — хрипло спросил Кирилл, и Элла рассмеялась так громко, что он сам не выдержал. Хохоча, как два идиота, они смотрели на сероватый двор и будто не видели ничего перед собой. Только смазанную яркость прошедшего взрыва. Только ощущение друг друга рядом. Кирилл и сам забыл, как на вкус ощущается смущение, совершенно потерявшись в этом прекрасном мгновении. Словно полароидный снимок, навсегда отпечатавшийся в памяти. И горячий стук сердца в ребрах, который вторил старой песне в сиплой магнитоле.

Элла улыбалась всю дорогу. И Кирилл не мог налюбоваться ее хищной красотой, вихрем кудрей и дикой живостью, которая пылала так ярко, что можно было обжечься.

— Прозаик, ку-ку! — громко позвала она, когда они остановились на светофоре. — Мы правильно едем?

— Да правильно-правильно. — Он снова выдохнул и потер лицо ладонями. — Что это было?

— Меньше думай. — Она усмехнулась. — Как, кстати, твой роман?

— Да черт с ним…

— Я тебе дам черт с ним! — Элла посерьезнела. — Как рукопись?

Кирилл улыбнулся, любуясь такой непритязательной серой красотой утреннего города. Как он до этого не замечал, какими красивыми и ровными были эти серые улицы? Какими дивными миражами расцветали перед ними яркие витрины?

Рукопись была закончена. Роман завершен. Оставалось лишь дождаться Артема, чтобы тот окинул взглядом то, что он там написал. И либо разгромил, либо дал добро на то, чтобы этот писательский пароход отчалил в море, где, дай бог, не утонет.

— Написал. — Кирилл улыбнулся.

— Правда? — Элла расцвела. Бросившись к нему, крепко поцеловала в щеку. И еще раз. — Молодец! Я же говорила!

— Остались финальные правки, но… осторожно, не сбей людей.

— Да не собью я людей! — возразила Ласточкина, выворачивая руль. — Подъезд твоей сестры, правильно?

— Да.

И вдруг Кирилл замер, повернувшись к ней с таким лицом, будто только что осознал нечто ужасное.

— Что?! — Она тут же прижала руку ко рту и захохотала. — Твою налево!

— Ксюша же к Артему переехала! — Кирилл выдохнул и скривился. — Мы идиоты?

— Мы полные идиоты.

Элла тут же вырулила со двора и двинулась знакомым маршрутом к девятиэтажке, где жил Распутин. Краем глаза Кирилл заметил, что в его окне горел свет. Значит, сестра не спала и уже готовилась принимать поздравления.

— Уверен, что занятий у нее сегодня нет? — спросила Элла, отстегивая ремень.

— Уверен. — Кирилл кивнул. — Вчера уточнял.

— Собирайся, Ромео, пошли.

Прохладное осеннее утро окутало подъезд сырой тенью. Металлические створки лифта беззвучно разъехались. Еще один короткий, рваный поцелуй, едва они оказались лицом к лицу. Отстранившись, Кирилл отвернулся, пряча улыбку.

Ксюша открыла дверь так быстро, словно ждала их возле двери. Картошка взвизгнула от радости, но затормозила на полпути. Не папа. А где папа?

В глазах сестры не было ни удивления, ни восторга – лишь смутная тревога, тщательно прикрытая натянутой улыбкой.

— С днем рождения! — торжественно провозгласил Кирилл.

— Поздравляем! — Элла лучезарно улыбнулась и, сделав шаг вперед, заключила Ксюшу в крепкие объятия.

— Спасибо!

Сестра старалась бодриться, но получилось неубедительно.

— Что это такое, Кирилл? — спросила она, указывая на большой сверток в крафтовой бумаге, который брат держал в руках.

– Твой подарок!

Глаза Ксюши загорелись любопытством. Она торопливо сорвала бумагу.

— Штатив для съемок! — воскликнула она, и ее лицо наконец-то озарила искренняя радость. — Ого, профессиональный?

— Конечно! — Кирилл подмигнул.

— Спасибо! — Ксюша бросилась ему на шею, крепко обнимая. На мгновение Кириллу показалось, что в ее глазах мелькнули слезы.

Потом она взяла конверт, протянутый Эллой.

— Это деньги, — констатировала Ласточкина. — И кое-что еще.

Открыв конверт, Ксюша резко вдохнула и замерла, словно пораженная громом. Она сглотнула, торопливо закрыла конверт и вымученно улыбнулась. Кириллу показалось, что сестра вот-вот расплачется.