Зеленая любовь

На всякого мудреца

Артем

Он бы сидел так целую вечность. Вот так, прижавшись к ее плечу, которое оказалось самым крепким из всех. Ксюша обнимала его, будто пытаясь защитить. Его. Двухметровую гору. Защитить.

Сердце пропустило удар.

Назойливая совесть напомнила, что Ксюше всего девятнадцать. Она родная сестра его нового друга. И она вообще не обязана сейчас реанимировать его раздробленную душу. Артем осторожно отстранился и энергично потер глаза.

— Ужас, — просипел он. — Сто лет меня так не прорывало.

— Если прорвало, значит слишком долго сдерживался.

Ксюша утерла слезы рукавом рубашки и громко шмыгнула носом. Ее карие заплаканные глаза смотрели все так же понимающе. Никакого страха или осуждения. Плотину показательной бесчувственности снесло к чертовой матери, внутри поднялось желание снова прижать ее к себе. На всякого мудреца довольно простоты.

И за какие заслуги небо послало ему такого маленького хранителя?

— Ты что, все это время ехала за мной?

— Ну, я старалась. — Она вздохнула. — Ноги у тебя все равно длиннее.

— Ты почти не отстала.

— Потому что очень за тебя испугалась. Крутила педали, пока в глазах не потемнело.

— Не ожидал, — совсем тихо сказал он. — Спасибо. Мне правда стало легче.

Она улыбнулась и собиралась снова его обнять, но внезапно подскочила на месте. Трогательный разговор прервал рев мотора УАЗа, который смешался с уже знакомым голосом Нюры Витальевны. Артем приподнял штору, и девушка прошмыгнула перед ним, тоже останавливаясь возле окна.

— Кто-то кричит у Вали на крыльце! — воскликнула Нюра Витальевна и всплеснула руками.

— Кто кричит? — спросил Кирилл, выбираясь из машины. За ним последовал ротвейлер, который просто был рад, что можно снова размять лапы.

— Я вот к Артему пошла. — Нюра Витальевна остановилась возле опутанной плющом калитки. — Пусть глянет, он самый старший. Или он не дома?

— Он на втором этаже, наверное, — растерянно сказала Элла, задумчиво болтая дверцей взад-вперед.

— Спасибо, Эллочка!

Брякнула калитка, и Нюра Витальевна не спеша двинулась мимо машины Кирилла к основной железной двери.

— Идет сюда, — сказала Ксюша, поднимая голову и упираясь затылком в грудь Распутина.

— Вот черт. Так, надо срочно умыть табло и бежать.

— Давай я первая спущусь, мы с Кириллом и Эллой пойдем туда. — Ксюша выпуталась из шторы и направилась к двери. — А ты приходи, когда умоешься.

Она еще раз потерла заплаканное лицо рукавами и постаралась как можно шире улыбнуться. Словно репетировала выход к публике.

— Спасибо, золотая. — Распутин осторожно перехватил ее запястье. — Можно я тебя еще раз обниму?

— Конечно!

Она даже не дала ему секунды на сомнения. Ловким зверьком впрыгнула в его медвежьи объятия, сомкнувшиеся на тонкой талии. Привстав на цыпочки, потрепала его по коротко остриженным волосам и тихо засмеялась.

— Давай, ждем тебя. — Ксюша подмигнула, останавливаясь в дверном проеме. — Не переживай, никто не заметит, что мы ревели.

— Посмотри на свое красное лицо и скажи это еще раз.

— Никто не поверит, что ты плакал. Скорее, травил ос в туалете. Я помогала. А потом нам эта отрава попала в глаз.

Артем неожиданно громко рассмеялся. С ядом для ос было вправду неожиданно. Ксюша ушла, а он еще пару секунд смотрел на пустой дверной проем. Стоила ли его боль стольких лет молчания?

Или многолетние молчаливые страдания — это их семейная черта?

Герман (11 лет назад)

— И что нам делать?

— А это ты мне скажи, гусь лапчатый. — Артем обернулся, убеждаясь, что Элла его не слышит. — Твой план был.

— Почему ты меня не отговорил?!

— Потому что ты очень убедительно вещал. Я, конечно, знал, что Арканов на всю голову ушибленный. Но когда ты мне описал весь скандал в красках… Я решил, что неплохо будет поддержать подругу.

— Верно. — Герман кивнул и стиснул кулаки. — У них давно все очень сложно. Даже не верится, что собираются жениться.

— Бедолага ты мой влюбленный. — Артем приобнял брата за плечо, и Герман подскочил на месте, его щеки вспыхнули. — Не дергайся так, она занята.

— Даже не вздумай произнести это вслух…

— Гера, ты достал. Пользуйся ситуацией. Ты ей нравишься ничуть не меньше.

— Замолчи!

— А то что?

Слегка опешив, Герман открыл рот, чтобы что-то сказать, но Элла уже вернулась в комнату, дрожащей рукой придерживая поднос с тремя кофейными чашками и бутербродами. Она уже не выглядела как жертва семейной катастрофы и даже улыбалась.

— Я принесла перекус. Вы, наверное, проголодались.

— Спасибо, Эллка! — радостно отозвался Артем, нападая на еду. — Я точно закончусь как человек, если что-нибудь не съем.