Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 10: Наука против Магии

Пыльный клин света пробил закопченный купол Сада Сердца и упал прямо на страницу моей самодельной тетради. Я сжала гусиное перо так, что костяная ручка затрещала, и вывела заголовок:

«ОБЗОР ОГНЕННЫХ ЛИЛИЙ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. БЕЗ ЧУДЕС.»

Чернила легли резко, оставив борозду на грубой бумаге. Отчет по киви в Сочи казался детским утренником по сравнению с этим драконьим дедлайном, – пронеслось в голове с горькой усмешкой. Орвин, мой верный соратник в этом каменном аду, молча подал маленькую лопатку. Его мозолистые пальцы слегка подрагивали. От него пахло землей, старым деревом и какой-то травой – глоток нормальности, единственное успокоение в этой каменной гробнице, пропитанной запахом смерти.

Копаем в Грязи (Буквально)
Лопатка со скрипучим протестом вгрызлась в грунт у корней нашей главной надежды – той самой упрямой Лилии-бойца. Земля под ней была не почвой. Она была холодной, липкой массой, как застывшая смола. Ни рыхлости, ни запаха гумуса, ничего общего с живой, дышащей землей моих сочинских оранжерей, где киви буйствовали под солнцем.
— Так тут всегда, Орвин? – спросила я, растирая комок между пальцами. Знакомая грязь забилась под ногти – почти успокаивающее ощущение нормальности в этом безумии.
Он беспокойно покосился на зловещую темную стену в углу Сада, сложенную из камней с кровавыми прожилками.
— Ох, нет, дитятко, – прошептал он, понижая голос. – Бывало, рыхлая, духовитая… пахнет, знаешь, озоном да свежестью после грозы? Живая! Теперича… – он сглотнул, – …словно пепел. Мертвечина одна.
Едва его слова прозвучали, Виа ударила ледяной волной, ворвавшись в сознание с такой силой, что я едва не выронила лопатку:
«ЧУЖОЙ! ЯД! СМЕРТЬ!»
Фитофтороз на стероидах, перемолотый с цианидом и замороженный в жидком азоте, – горько констатировала я мысленно. Вытерла потный лоб тыльной стороной руки, оставив грязную полосу. Перо царапнуло бумагу, выводя диагноз:

Образец №1 (у корней Лилии "Боец"):

• Цвет: угольно-черный (аномально!)
• Консистенция: спрессованный шлак, нулевая аэрация
• Виа-сигнал: МОЩНЫЙ ТОКСИЧНЫЙ ВЫБРОС (источник – СТЕНА СЕВЕРНАЯ, КАМНИ С ПРОЖИЛКАМИ)

Вода? Скорее Жидкий Труп
Орвин поставил рядом ведро. Вода в нем была кристально прозрачной, без единой соринки, бездушно-идеальной.
— Жрецы Солнца благословили, – пояснил он, смахивая невидимую пылинку с рукава. – Чистейшая, говорят.
Я сунула руку по локоть. Ледяной укол пронзил кожу! Виа завизжала в ответ:
«ПУСТЫНЯ! МЕРТВЯК! СТЕРИЛЬНО!»
Как будто окунулась в цистерну с жидким азотом. Где тут хоть капля биоактивности? Тут даже самые стойкие почвенные бактерии сдохли бы от тоски и холода! – мысленно выругалась я. Запись в тетради вышла злой, отчаянной:

Образец H₂O (колодец замковый):

• Чистота (физич.): 100% (дистиллят)
• Жизнь (биоактивность): НОЛЬ ЦЕЛЫХ, Х%$# НОЛЕЙ! (магическая стерилизация до состояния лабораторного реактива)
• Рекомендация: СРОЧНО! Навозная вытяжка, компостный чай – хоть горсть перепревшей листвы бросить! Нужна органика, бактерии, ЖИЗНЬ!

Света нет. И не будет?
Я подняла голову, уставившись на закопченный, покрытый вековой грязью и пылью стеклянный купол Сада. Жалкие лучи света еле пробивались сквозь эту помойку.
— Почему эту мерзость над головой не отмыть?! – сорвалось у меня, голос хрипел от напряжения и бессильной ярости. Я ткнула пальцем вверх. – Они же задыхаются!
Орвин сжался, озираясь по сторонам, словно стены могли донести.
— Его Высочество… не велел, – прошептал он. – Лилии, говорит, нежные… хрупкие… боятся яркого света…
Хрупкие?! Я скептически окинула взглядом ближайший стебель – толщиной в мое запястье, покрытый древовидной корой. Да эти "хрупкие" шпалы железнодорожные пережили бы! Им солнца не хватает катастрофически! В тетради нарисовалась кривая падения света, зловещая стрелка уходила вниз:

Солнечный поток: <15% от нормы (через слой грязи)
Диагноз: ТЯЖЕЛАЯ ФОТО-ДЕПРИВАЦИЯ (острое голодание)
Меры: ОЧИСТИТЬ КУПОЛ ХОТЯ БЫ НАД КЛЮЧЕВЫМИ ГРЯДКАМИ! СРОЧНО!

Отчет в Лапы Гнева
Я свернула исписанный пергамент в тугую трубку, перехватила бечевкой и скомканным куском сургуча вылепила подобие лилии – кривое, но честное. Подошла к Горгулье, который, как мрачный памятник, замер у входа в Сад, и сунула свиток ему почти под забрало.
— Его Высочеству. Научные выкладки. Предварительные. – Голос звучал вызывающе твердо, хотя внутри все сжалось в комок страха и ярости. Пусть знает, что его "нежные" Лилии убивает его же замок!
Рыцарь в черных латах молча взял пергамент. Металл его перчаток вмял сургуч, оставив отпечаток, похожий на клешню гигантского насекомого. Он развернулся и исчез в каменном коридоре, унося мой приговор себе и, возможно, мне.

Кабинет. Гром и Ярость (Со слов Лираэндора, позже)
Позже старый маг, бледный и осунувшийся, шепотом передал мне сцену в кабинете Каэльгорна:
"Коготь Его Высочества" – так выразился Лираэндор – "развернул свиток. Глаза-щелки метнулись по строкам, сужаясь с каждой секундой. Он прочел ваши… тезисы."

«ТЕЗИСНО:

1. ГРУНТ = ТОКСИЧНЫЙ ОТСТОЙНИК (яд – СТЕНА СЕВЕРНАЯ, КАМНИ С УЩЕЛИЙ ГОРЛУМНОВ)

2. ВОДА = МЕРТВАЯ (магич. стерильность)

3. СВЕТ = НИЖЕ ПЛИНТУСА (грязь на куполе)»

— БАЛ – ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ! – рев принца, говорят, сотряс хрустальные подвески люстр. – Горлумны уже когти точат! Дань не платят! Где РЕЗУЛЬТАТ?! Где хоть ОДИН не сдохший цветок?! Где оживление?!
Я попытался вставить слово: "Ваше Высочество, её подход требует времени, анализа, это..."
— Я ЖДАЛ ЧУДОТВОРЦА! – Его коготь, острый как бритва, пронзил пергамент, как бумагу. – А ПОЛУЧИЛ ПЕДАНТА! КОПАЕТСЯ В ОТБРОСАХ, КАК КРОТ, КОГДА КОРОЛЕВСТВО РУШИТСЯ! – Его взгляд, Флорен, был ледяным шквалом, сметающим всё. – Её место – у раскаленных печей Солáрии, если к ЗАВТРАШНЕМУ РАССВЕТУ Лилии не оживут! Никаких отсрочек!»