Зеленоглазая печаль Мария

Глава 4.

Наступил волнительный день. 13 число. Мария весь день почему-то теребила свои рыжие волосы, будто прося у них силу и поддержку. Внизу живота ныло и тянуло.
Она прекрасно помнила роды Таисии. Сегодня же было иначе. Острее страх, почти невыносимая паника, на грани истерики.
Надо отметить, что Мария никогда не истерила. Даже в детстве она чувствовала столь глубокое почтение и уважение к матери, что не смела кричать, вести себя провокационно, неподобающе. И хотя Алевтина Петровна никогда ничего не запрещала и не приказывала, Маше удавалось предугадать желания и мысли мамы и порадовать Алевтину Петровну своими правильными поступками и примерным поведением.

Сама не своя Мария боялась своих эмоций, нахлынувших на неё во время родов сына. Они плавно накатывали, постепенно с нарастанием схваток. 
Всё вокруг было предсказуемо: тот же роддом, те же процедуры. Лишь звонкий и леденящий страх, сильное и отчетливое физическое ощущение проваливания в пугающее неизвестное большое...

По телу пробежала волна. Внутри обдало жаром. Голова кружилась, и под собой Маша не чувствовала никакой опоры. Картинки перед глазами напоминали калейдоскоп, в который она любила смотреть в детстве. Какое-то время Машу тошнило. Волны тяжелого жара чередовались с ознобом от колючего холода. Леденели сначала руки, потом ноги. 
Мария ничего подобного, конечно же, не испытывала и думала временами, что умирает. В определенный момент ноги стянуло туго то ли верёвкой, то ли пелёнкой. Маша явно ощущала присутствие чего-то крепкого ужимающего на своих ногах. 
Захотелось кричать, но не получалось. Паника охватила женщину. "Наверно это сон, это кошмар" - думала рыжеволосая героиня. Однако руками она могла нащупать окружающие предметы, даже сама себя могла потрогать, почувствовать боль от ногтей, впивающихся в сомкнутые ладони, когда Маша сильно сжимала кулаки. 
Осознание резко накрыло её: она сейчас маленькая, она младенец, которого запеленали крепко-накрепко. Маша отчетливо видела свою детcкую кроватку, окружающие предметы интерьера. Никого рядом. Лишь немое мычание, бессвязное звучание. Хочется позвать, сказать, крикнуть, а никак не выходит. 
Накатило ощущение полнейшего одиночества, покинутости, предрешённости и какой-то фатальности. Надо смириться, ничего не поделаешь: ноги не освободить, не ступить, не пошевелить, словами ничего не передать. Слёзы непрерывным потоком заливали машины щёки, стекая через виски и скулы, падая на простынь, в горле стоял сильнейший как будто режущий ком.

Надо признать, что зеленоглазая Мария плакала крайне-крайне редко. Её мама Алевтина Петровна всегда удивлялась и хвалилась, что даже в очень маленьком возрасте Маша была необыкновенно улыбчива, спокойна и мила. Ребёнка практически не видно было и не слышно. 
Сейчас же будто прорвали плотину. Маша начала захлебываться от своих слёз... Или от окружающей воды... Постойте!? Какой воды? Снова панический страх, истерика. Вдох и резкое давление на горло. Нечем дышать. Ноги связаны. Кругом лишь мутная бледная серо-зеленая холодная вода...